Жестко и быстро - Владимир Пекальчук

Я развел руками:

— Я не собираюсь делать военную карьеру. Какой мне смысл в пустотном щите? Тратить часы, дни, месяцы — только ради того, чтобы однажды выиграть две секунды жизни — до второго удара мага? Пустота бес-по-ле-зна.

К’арлинд печально вздохнул.

— Я обучал твоего отца пустоте. А именно — пустотному щиту. Благодаря этому ты хотя бы смог поцеловать его на прощанье — мало? В то время как твоего деда Нормана и всех остальных, кто был в лимузине, хоронили в закрытых гробах, словно консервы с фаршем.

Меня перекосило, и неслабо, надо думать. Появилось сильное желание шваркнуть урода кувалдой, а потом еще и еще раз — пока не иссякнет его хваленый щит. И потом добить.

К’арлинд, увидев мою реакцию, улыбнулся уголками рта:

— Я не со зла напомнил тебе о твоем отце, мне и самому очень больно об этом вспоминать. Но что поделать, если ты не внемлешь мне по-хорошему? По приказу Александра Тимофеевича я обучал твоего отца семь лет, с тех пор, как он женился на твоей матери и стал вхож в Дом Сабуровых. Когда вы приходили в гости, ты шел играть с другими детьми, а твой отец — вот сюда. Я научил его так хорошо, как мог и как позволило время. И если бы в какой-то момент у него не пропал интерес к магии и он продолжил заниматься, я стал бы твоим величайшим благодетелем, а ты — не был бы сиротой. Твой отец разминулся с жизнью на четыре минуты. Всего лишь.

— Что ты несешь?! — удивился я. — Все, кто был в лимузине, погибли мгновенно, какие четыре минуты?!

— Это тебе сказали, чтобы ты не так сильно терзался. Однако правда в том, что твой отец выжил и после столкновения с грузовиком, и после падения с шоссе. Его вытащили из того, что осталось от лимузина, живым и без единой смертельной травмы. Он прожил еще полтора часа, скончался от множественных внутренних повреждений и не дожил до приезда спасателей и целителя девять минут. Проживи он на четыре-пять минут дольше, и целитель его откачал бы. Но мозг — штука тонкая. Через пять минут вернуть к жизни еще можно, через девять — уже не удалось. Появись целитель на четыре минуты раеньше — твой отец выжил бы. Или, поучись он у меня еще пару месяцев, смог бы дожить до приезда целителя. Такие вот дела. Но тебе, конечно, сказали, что он умер мгновенно. Я бы и сам так сказал… А что до остальных пассажиров — то они действительно умерли на месте и превратились в неузнаваемый фарш. Твоего деда, Нормана Рэмма, опознали только по галстуку, а секретарей деда и отца — по зубному прикусу.

Я не поверил своим ушам. Вылет на встречную полосу, удар грузовика и падение с тридцатиметрового моста — и отец после этого был жив?!

— И ты хочешь сказать, что это щит его уберег?!

— Ну… не совсем. Установить, что именно произошло в лимузине, было невозможно, но моя версия, основанная на чтении полицейских протоколов, следующая. Когда у лимузина лопнуло колесо и он вылетел навстречу двадцатитонному грузовику, скорее всего, успел отреагировать только твой дед — армейское прошлое все-таки. Он закрыл щитом или щитами твоего отца, а сам погиб вместе с остальными. Затем лимузин полетел с моста, твой отец в этот момент находился в сознании и располагал секундой или двумя, чтобы применить свой пустотный щит. Неизвестно, были травмы получены при первом ударе или втором или образовались и от первого, и второго ударов, но железный факт состоит в том, что водители других машин спустились под мост и вытащили его из останков лимузина еще живым. При этом остальные пассажиры превратились в месиво, а у твоего отца только множественные переломы, травмы — и ни одной несовместимой с жизнью. Скончался он, не приходя в сознание, от внутренних кровотечений — полтора часа спустя. Такие вот дела. Пустотный щит в исполнении хорошо обученной единички оказался примерно соизмерим с уровнем твоего деда, а он в защите знал толк. И еще… я мог бы привести другие примеры, но этот — самый мотивирующий, потому что затрагивает тебя лично и по живому. Твой отец сделал ошибку, решив, что и так освоил технику хорошо, и, когда я вспоминаю об этом, безумно сожалею, что не настоял на продолжении тренировок.

Я вздохнул, постарался прогнать тяжелые мысли и взглянул на К’арлинда.

— Хоть не лицемерь. Тебе абсолютно наплевать на людей вообще и моего отца в частности, так что не изображай печаль… Хреново играешь.

— Спроси деда Александра, как я запил после гибели твоего отца. Магистр Тэйон меня два раза выводил из запоя, я срывался опять… До сих пор не могу себе простить…

— Вот уж не думал, что свартальв может так убиваться по своему ученику, тем более человеку, — сказал я.

— Тебе не понять, глупый. Выживи твой отец в такой страшной катастрофе — кто был бы величайшим учителем магии пустоты в Аквилонии? Я. Ко мне бы строились очереди таких, как ты, единичек с богатыми родителями. Я тренировал бы всю императорскую охрану и лучших офицеров армии. И уж, конечно, я бы мог ставить свои условия — даже императору. Я сейчас был бы главой своего собственного Дома, так-то. Но вы, люди, смотрите только на конечный результат. Как мне было не убиваться но твоему отцу, если он с собой на тот свет унес мой самый лучший шанс и самые светлые перспективы?!!

Я возненавидел бы К’арлинда еще сильнее, если бы мог.

* * *

Жизнь в новом Доме постепенно начала приходить в норму, а инцидент во время церемонии представления был благополучно списан на посттравматический синдром. Уж не знаю, кто постарался, дед, наверное.

Параллельно я узнал некоторые моменты о своей матери, которые, впрочем, оставили у меня только еще больше вопросов. В детстве она, будучи самым младшим ребенком, пользовалась всеобщей любовью, в том числе своих братьев и старшей сестры, урожденной Натальи Сабуровой, а ныне Пасечниковой из одноименного Дома. Я смотрел семейные фото и удивлялся. «Смуглый ангелочек», как ее называл дед, на снимках в кругу семьи неизменно счастливо и задорно улыбалась. Затем — университетские снимки, и опять она на всех фото — улыбчивая и счастливая в компании однокурсниц и однокурсников. Вот она же в свадебном платье рядом с моим отцом — счастливая, радостная. А вот — с крохотным мной на руках.

Последний ее снимок был датирован тысяча восемьсот восемьдесят вторым от Великой Бури, шестым апреля. Она, отец и маленький малыш Реджи. Они — счастливо улыбающиеся, я — задумчиво серьезен, какими бывают иногда трехлетние дети, не иначе боюсь пропустить момент вылета птички…

Всего два дня спустя ее и след простыл: прихватив только самые нужные вещи и относительно небольшую сумму в восемьсот империалов — как раз на дорогу, — мать улизнула в Свартальфсхейм. Еще через пару дней ее, объявленную во всеимперский розыск, опознали на границе, после чего она легким взмахом руки смела примерно двадцать метров бетонной стены и порулила через нейтральную полосу на территорию темных альвов. Задержать ее силой даже не пытались: дворянка, на которую нет ордера, в большинстве случаев неприкасаема, да и как можно задержать шестой уровень?

Почему? Этот вопрос вся семья Сабуровых задавала себе довольно долго. И только тремя годами позже деду удалось узнать, что мать за это время успела сделать в Свартальвсхейме карьеру, вполне достойную шестого уровня.