Другая жизнь - Илья Павлов

– Отлично! Сейчас окочурились бы там, на холоде. Ты, Второй, ему деньги на книжки все-таки давай. Пригодится.

Хохот чуть не погасил лампу. Братья со сна схватились за мечи.

– Тихо, тихо, все свои. – Синий откинулся на спину.

Я прислушался. Даже ветра почти не было слышно.

– Как там Старшина на таком ветру?

– У них хоть костер, переночуют.

– Ага, если не сдует вместе с костром.

– Там место удачное. – Старшой снял котелок с водой и загасил одну лампу. – На утро оставим. А эта пусть тихонько горит. Все теплее. Я так понимаю, что караул ставить не будем? – Он вопросительно обернулся на меня.

Вот боги… Так пригрелся, что не подумал. Мы с Сержантом виновато переглянулись.

– По следам нас не найдут, если что? Да и в такую погоду вряд ли кто будет тут бегать. – Сержант покрутил головой.

– Следы замело уже точно, в темноте нас только по лампе можно увидеть. Но из долины она не видна. Спим спокойно. – Старшой опять оглянулся на меня.

– Спим, – подтвердил я. – Кто ночью по своим делам полезет, слушайте снаружи.

Лампа погасла уже поздно ночью. Было не жарко, но все равно теплее, чем прошлой ночью у костра. Выспался даже. Со снами. У меня всегда, как из напряга в нормальное состояние, – сны на всю ночь.

Снилось море. Южное. Теплое. Прозрачная вода. Еще что-то. Не помню. Но хорошее.

13 ветряка 317 года. Утро. Северные отроги. Синий

Проснулся утром от тишины. Обычно что-то будит. Кони фыркают, дрова стреляют… ну хоть ветер свистит. А тут тихо. Испугался даже, что нас завалило совсем. Потом присмотрелся, что в отдушину парок уходит, значит, все нормально. И светает потихоньку там, снаружи. Все спали.

На мое шевеление поднялся Весло. Оглядел всех. Встал тихонько, накрыл своей попоной Второго. Зажег лампу, поставил котелок.

Я откинул попону на входе. Все-таки присыпало снегом. Сунул руку, пробил сугроб наружу. Ух и холод там… Попытался вылезти – и застрял. Так бы и барахтался. Весло сзади схватил мои ноги, и как ершик вытолкнул изнутри. Вылез следом.

Ветер стих полностью. Чуть светало. Небо сверкало темной прозрачной голубизной. Мороз страшный. Надо перетерпеть. Встанет солнце – отпустит, даже тепло будет, ветра-то нет.

– Как ты? – Весло вышел из-за стенки, поправляя штаны.

Я свернул туда же.

– Если бы кто мне сказал, что буду в снегу спать и радоваться, я бы ему в рожу плюнул. А тут как в сказке.

– Это точно, – Весло стал потягиваться и наклоняться в разные стороны, разминая мышцы, – со сказочником повезло.

– Сильно повезло. Где вы вообще его откопали, который раз нас из задницы вытаскивает. Кто он, в самом деле? – Я тоже стал припрыгивать.

– Ну не простой человек, это точно.

– И чего с нами болтается?

– Так мы все тут не от хорошей жизни. Вспомни, где сам к Старшине прилип.

– Где, где… В тюрьме. Они меня с Пеклом оттуда и вытащили. А так бы и сгнил там. Шибко местный барон был на меня в обиде. Ты знаешь.

– Знаю. Вот и Старшой чем-то обижен. Ищет кого-то. А кто, что… С нами, и хорошо.

– Это точно.

Залезли внутрь. От лампы, да с мороза, просто благодать, тепло. Согрели воду, растормошили народ. Горячий чаек, да с вяленым мясом, хорошо пошел. Второй из-под попоны вообще вылезать не хотел, так пригрелся. Рассвело. Через стенку свет стал проникать и внутрь.

Потихоньку стали выползать. Старшой с картой начал ходить вдоль склона, пинать снег ногами. Лиса и Немой ходили следом за ним. Остальные стояли внизу.

– Второй, ну чего делать будем? – Я оглянулся на ветеранов.

– Вон у нас сегодня есть начальник. Пока неплохо справляется. – Ночевка в тепле привела Второго в благодушное настроение. – Иди и помоги, чего стоишь?

– А вы?

– А мы в карауле.

Тьфу. Залез к верхней троице. Они поднялись на первую ступеньку. Я думал, что ветер за ночь завалит все снегом. Оказалось наоборот. Снег сдуло почти полностью. Голые камни торчат по склону. Наших вчерашних следов вообще не видно. Немой что-то показал Старшому.

– Почему?

– … – Немой потыкал рукой в склон.

– А… понятно, ты прав, – и Старшой повернулся ко мне.

– Чего? – не вытерпел я.

– След от выработки видишь?

– Нет. Где?

– Вот. Шахту копали, землю выносили, поэтому один край у склона пологий, а второй крутой. И там камень, видишь, крупный. А здесь только щебень битый.

– Где ж тогда вход?

– Засыпали. Хотя как они это сделали – не понимаю… – Старшой походил по склону. – Должно быть здесь.

Я взял кирку у Немого и стал стучать по смерзшейся земле. Крошки полетели, но толку было мало. В это время сбоку свистнули. Я поднял голову. Лиса, которая прыгала по большим валунам слева на склоне, махала нам рукой. Попробовали подойти к ней. Я чуть два раза не упал. Первый раз удержался сам, второй раз поймали Старшой с Немым. Пожалел, что не остался со стариками. Золотишка захотелось… идиот, сейчас ноги тут сломаю, и все. Добрались до Лисы. Та уже спрыгнула в щель между двумя здоровенными валунами и залезла под один из них.

– Чего там?

– Да вот, уронила перчатку, слезла, а тут – смотри…

Слез к ней. Немой со Старшим остались наверху.

– А как ты одна наверх вылезла? – Я посмотрел на огромные камни.

– Сама не знаю, взлетела от страха. – Лиса показала мне две доски, присыпанные мелкими камнями, которые стояли в расселине между глыбами. – Доски откуда здесь?

– Пусти… – Я пролез вперед, киркой поддел крайнюю доску и рванул на себя. Досок оказалось не две, а все четыре. Выдернув их из щебня, мы увидели лаз, уходящий внутрь. Небольшой, но на четвереньках можно было пролезть. Старшой спрыгнул к нам.

– Не похоже, что сюда несколько возов запихнули. Немой, давай лампу.

Полезли. Немой с лампой, Старшой и я. Лиса осталась снаружи. Ход, сначала непонятно как получившийся, через несколько шагов, которые мы проползли на карачках, стал явно рукотворным. Стенки были обтесаны, а вскоре встретилась крепь, поддерживающая потолок. Лаз вывел в большой штрек. Встали на ноги. Горизонтальный штрек в рост человека и такой же ширины вел от места на поверхности, где я колотил камни снаружи. Подошли. Выход закрывал деревянный бревенчатый щит, который стоял под углом, явно повторяя склон. А оттуда насы́пали камней. Не найдешь, если не знаешь, где копать.

Старшой повернулся внутрь горы.

– Синий, зови остальных. Только пусть дозорного оставят, а лучше двух.