Петербургский рубеж - Александр Харников

— Помнят, но не все, а только те, кому по должности положено, — лаконично ответил я на вопрос Ширинкина. — Ваше превосходительство, позвольте представить главу нашего, так сказать, посольства — полковника Антонову Нину Викторовну и поручика Бесоева Николая Арсеньевича. Ну а я — капитан Тамбовцев Александр Васильевич.

— Ну, вот и познакомились, — довольно потирая руки, сказал генерал Ширинкин. — Давайте выпьем за знакомство, — он повернулся в сторону тамбура. — Эй, Павел, давай сюда быстро, накрывай на стол!

В салон вошел жандармский унтер. Он открыл чемодан и с ловкостью опытного халдея стал выкладывать на стол разные вкусняшки, салфетки, столовые приборы и тарелки с рюмками. В довершение всего на стол была водружена литровая бутылка «Смирновской».

— Господа, прошу к столу, — сказал генерал. — И оставьте, наконец, в покое ваше оружие — вы, мадам, и вы, молодой человек. Да и вы, господин капитан, снимите кобуру, она вам будет мешать за столом.

Оценив профессионализм Ширинкина, мы сели и налили по рюмке водки. По воспоминаниям современников я знал, что генерал был человеком хлебосольным и любил застолья. Но мои спутники поглядывали настороженно на начальника Дворцовой полиции и не спешили брать в руки рюмки.

Заметив это, Ширинкин усмехнулся и, произнеся краткий тост: «За знакомство!» — лихо опрокинул рюмку себе в рот.

— «Школа генерала Черевина», — вспомнил я. Бывший начальник Ширинкина, генерал-адъютант Петр Александрович Черевин, начальник охраны императора Александра III, славился любовью к зеленому змию.

— Господа, я совершил этот вояж совсем не из желания раньше всех познакомиться с вами, — неожиданно серьезно заговорил генерал Ширинкин. — Скажу прямо, по нашим агентурным данным, представители некоторых иностранных держав очень интересуются вами, а также теми образцами боевой техники, которые вы везете с собой. Более того, было предпринято несколько попыток совершить диверсии по пути вашего следования. Но коллеги из жандармского управления, сопровождавшие ваш путь, сумели предотвратить эти диверсии.

Хочу вас сразу предупредить: аналогичные попытки будут предприниматься и в дальнейшем. Так что, выполняя прямое приказание государя, я и мои подчиненные будем вашими ангелами-хранителями на протяжении всего пребывания в Санкт-Петербурге.

Я знаю, что ваши люди, Нина Викторовна, прекрасно стреляют и владеют приемами борьбы — как она называется, джиу-джитсу? Нет? Ну и ладно, в общем, это не имеет никакого значения. Но вы плохо знаете наши реалии и не знаете тех из опасных бомбистов, кто представляет наибольшую для вас опасность…

Заметив, что я хочу ему возразить, генерал Ширинкин остановил меня жестом и продолжил:

— Знаю, знаю… Вы обладаете огромной информацией о нашем времени. Но не в полном объеме. Вы не сможете действовать в толпе, не вызывая подозрений у окружающих, как мои подчиненные. Они натасканы на борьбу с террористами, и дело свое знают. Поэтому, господа, — закончил свою речь генерал Ширинкин, — выпьем еще по рюмочке и займемся делом. Будем прикидывать — как, не привлекая к себе большого внимания, попасть в столицу Российской империи и добраться до дворца великого князя Александра Михайловича. Кажется, именно там вы решили обосноваться?

26 (13) ФЕВРАЛЯ 1904 ГОДА, УТРО.

ВНЕШНИЙ РЕЙД ПОРТ-АРТУРА.

СКР «СМЕТЛИВЫЙ».

Великий князь Александр Михайлович.

Уходящие в поход броненосцы Тихоокеанской эскадры — величественное зрелище. Правда, два самых новых и сильных из них — «Цесаревич» и «Ретвизан» — нуждаются в ремонте после вероломного японского нападения на Порт-Артур двадцать шестого января.

Вчера вместе с наместником мы побывали в порту. Сухой док сейчас занят крейсером «Варяг». Эту ценную боевую единицу флота можно быстро ввести в строй, и поэтому все силы мастеровых брошены на него. Для броненосцев же готовят кессоны. Говоря словами наших гостей из будущего, международная обстановка крайне напряженная, а потому необходимо скорейшим образом ввести корабли в строй. Очередность уже определена: «Варяг», «Ретвизан», «Цесаревич». О трофейных кораблях никто пока не задумывался. Повреждения у них большие, а на ремонт нет ни времени, ни сил.

Для бесхитростно прямого борта американца «Ретвизана» почти готов кессон. Изящные обводы француза «Цесаревича» заставляют людей, занимающихся изготовлением кессона, замысловато выражаться по-боцмански по поводу бурной галльской инженерной фантазии, подкрепленной неумеренным употреблением бургундского, кальвадоса и прочих коньяков.

Восстановительными работами на «Варяге» совместно занимаются старший офицер крейсера Степанов, старший механик Лейков и командир аварийно-спасательного судна «Алтай» капитан лейтенант Горелов. Настроение у команды такое, будто «Варяг» переживает вторую за свою бытность в строю российского флота битву не на жизнь, а на смерть. Повсюду змеятся шланги и кабели, воздух наполнен карбидной вонью и изощренными выражениями из неизящной словесности. Причем в этом преуспевают обе стороны — как предки, так и потомки. Кстати, благодаря помощи последних, крейсер будет введен в строй примерно через месяц. С оборудованием гостей из будущего некоторые тяжелые операции выполняются в разы быстрее.

Осмотрев порт и проинспектировав ремонтные работы, из Морского штаба я телеграфировал Ники о состоянии дел в Порт-Артуре, в том числе и о нецелесообразности немедленного восстановления «Паллады». Дело в том, что ее орудия и большая часть команды, возможно, понадобятся Тихоокеанской эскадре для восполнения боевых потерь. К примеру, на одном только «Варяге» в замене нуждаются три шестидюймовых и пять трехдюймовых орудий. Кроме того, необходимо пополнить команду на пятьдесят человек. Сама же «Паллада», как и ее систершипы «Диана» и «Аврора», более всего пригодна к роли учебного судна для тренировок гардемаринов и первоначальной подготовки нижних чинов. Часть экипажа «Паллады» планируется использовать для покрытия острой потребности в призовых командах, появившейся во время крейсерства. Первоначально был расчет на изъятие личного состава с устаревших крейсеров 2-го ранга «Разбойник», «Джигит», «Забияка» и минных крейсеров «Всадник» и «Гайдамак». Но потом эти планы пересмотрели. И для них этих корабликов времен моей юности нашлось дело.

Контр-адмирал Ларионов вспомнил, что сейчас в Охотском море пиратствует большое количество японских вооруженных шхун, которые хищнически истребляют тюленей и каланов. Даже поражение императорского флота не заставило их прекратить безобразничать в российских территориальных водах.

Командующим Охотским отрядом назначен капитан 1-го ранга Роберт Петрович Вирен. Командиром «Баяна» вместо него стал переведенный с «Паллады» капитан 1-го ранга Владимир Симонович Сарнавский. Ход вполне удачный — назначив Вирена на должность командира отряда устаревших судов, мы сможем оценить, стоит ли производить этого человека в адмиральский чин, или после войны лучше уволить на пенсию. А то, как сказал мне капитан 2-го ранга Гостев, участвовавший с Виреном в одном деле: