Интендант третьего ранга - Анатолий Дроздов

Они приехали на легковом «Опеле» без всякой охраны. Крайнев, на счастье, был в школе и вышел встречать гостей сам. Пленных с утра повели на работы, здание пустовало. Немцы осмотрели импровизированную казарму и остались довольны. Сержанты Саломатина поддерживали в классах армейский порядок (из чего Крайнев сделал вывод, что командир из старшего лейтенанта хороший). Сам Саломатин и двое раненых лежали в школьном сарае, переоборудованном под лазарет, туда немцев не повели. Нежданные гости задержались у полевой кухни, которая дымила во дворе, но к облегчению Крайнева не попросили открыть котел: к обеду варились щи с мясом.

— Откуда? — спросил Краузе, тыча пальцем в кухню.

— Нашли на месте боев! — отрапортовал Крайнев. — Очень удобно: не нужно строить печь.

Краузе и Ланге захотели посмотреть на пленных. Поехали к полю. Немцы — на «Опеле», Крайнев — верхом. Шла уборка картошки: одни бойцы плугом разгоняли картофельные борозды, другие собирали клубни и ссыпали их в мешки. Работа шла споро — красноармейцы работали в охотку. Многие ходили в лаптях — с выдачей ботинок, подобранных на поле боя, Крайнев не спешил.

— Что это? — заинтересовался Краузе, тыча пальцем в лапти.

— Старинная крестьянская обувь, — пояснил Крайнев. — Ее плетут из коры дерева. Очень легкая и удобная.

— Из коры? Она же развалится!

— На месяц хватит. Но зато совсем ничего не стоит. Материал бесплатный.

— Дерево без коры погибает! — возразил Краузе. — Так можно лес потерять. Дикость!

— Где охрана? — встрял в разговор Ланге.

Крайнев указал на мужиков у телег. Они возили собранную картошку, но, увидев гостей, сообразили нацепить на рукава белые повязки и вскинуть на плечо винтовки.

— Всего двое? — удивился Ланге. — Вдруг пленные сбегут?

— Куда им бежать? — пожал плечами Крайнев. — Везде немецкие войска. Попадутся — хуже будет. Здесь они в тепле, сыты, одеты…

— Вы объяснили им это?

— Конечно! Но лучше меня уговорила красных немецкая армия.

— Вы неглупый человек! — улыбнулся Ланге. — Но здесь, вижу, не все пленные. Где остальные?

— Работают на ферме! — не моргнув глазом, соврал Крайнев. — Убирают навоз, доят коров…

— Коров доят мужчины? — удивился Краузе.

— У них хорошо получается — деревенские жители. От желающих отбоя нет — можно выпить кружку молока.

Краузе осуждающе покрутил головой:

— Они соблюдают гигиену?

— Так точно! Доить назначаем здоровых людей, все обязательно моются, надевают чистые халаты — большевики оставили запас. Господин комендант, — Крайнев доверительно наклонился к уху Краузе, — я сам пью это молоко. Можете не сомневаться!

Краузе пожевал губами, но ничего не сказал. Крайневу показалось, что не убедил. «Заставит Клауса сливки кипятить! Ну и ладно! Его проблемы…»

На обратном пути при въезде в Кривичи их встретили хлебом-солью. Староста, бывший колхозный счетовод Бузыкин, наторевший в приеме делегаций из района, вовремя заметил гостей и расстарался. Немцы довольно расплылись в улыбке, после чего Бузыкин повел их в избу — кормить. Стол ломился от яств: пироги, печеная курица, яичница на сале, блины, сметана, масло, огурцы… Крайнев понял, что Бузыкин прошел по деревне, бесцеремонно вытаскивая из печей еду — у кого что было. Можно представить, что кричали ему вслед! Бесполезно. Бузыкина проклятиями не проймешь.

— Богато живут ваши крестьяне! — изумился Ланге.

— Собирали для дорогих гостей, — успокоил Крайнев, мысленно кляня чрезмерно услужливого старосту. Сейчас все сожрут, а потом увеличат поставки!

Немцы вальяжно сели, Краузе молча указал Крайневу на соседний стул. Это было знаком одобрения. Крайнев примостился на краешке, но почти не ел — распоряжался. То Краузе требовал особых блюд для язвенника и Крайнев выбегал приказать, то следовало выбрать из доставленного самогона напиток помягче… Немцы не препятствовали хлопотам, считая, видимо, что именно так должен поступать услужливый русский. Или полунемец… В ходе очередной отлучки Крайнев застал во дворе забавную сцену. Денщик Клаус (его с водителем накормили в другой избе) приставал к жене Бузыкина: указывал на свой рот, произнося при этом что-то вроде «ням-ням».

— Кормили уже! — злилась хозяйка. — Шмат сала умолол. А яиц сколько! Отстань, мэрдал! Только бы жрать!

— Йа! Йа! — радостно кивал головой Клаус. — Жрать — гут!

Крайнев расхохотался. Клаус обернулся и радостно подбежал к нему.

— Господин Кернер! Объясните глупой русской: хочу взять в Город немного шпига. Готов заплатить.

— Не стоит, — остановил Крайнев. — Обязательно соберем вам гостинец.

— Это господам офицерам! — возразил Клаус. — А мне?

— Вам тоже! Не думаю, что Краузе и Ланге будут взвешивать шпик и пересчитывать яйца, — Крайнев подмигнул.

Клаус расплылся в улыбке:

— Строго между нами, господин Кернер?

— Могила! — заверил Крайнев.

Гости ели долго. Гауптман в конце концов наплевал на язву и мел со стола все подряд, обильно орошая угощение настоянной на клюкве самогонкой. Ланге не отставал. Из-за стола немцы выбрались порядком осоловевшими. Во дворе они увидели, как Бузыкин (Крайнев специально просил его подождать момента) грузит в багажник «Опеля» корзины с гостинцами.

Немцы заулыбались и двинулись к калитке. Внезапно взгляд Краузе упал на гнедого жеребца. Привязанный к забору конь Крайнева недовольно топтался и фыркал, требуя свободы. Гауптман подошел и внимательно потрогал клеймо, выжженное на ляжке. Крайнев похолодел.

— Чей конь?

— Мой, — выдавил Крайнев.

— Откуда?

— Нашел в лесу, когда скитался после побега. Спрашивал крестьян из близлежащих деревень, никто не признал лошадь своей.

— Это немецкий конь! — сердито сказал комендант. — Месяц тому я послал в разведку двух солдат, оба пропали бесследно. Лошадь принадлежала одному из них.

— Я говорил господину гауптману, что в лесах прячутся разбитые большевики, — заторопился Крайнев. — Наверное, убили немецких солдат, а конь убежал. Следует быть осторожным. Пускаясь в дорогу, я всегда беру полицейских. Вам тоже опасно без охраны.

Краузе задумался.

— Я немедленно верну коня! — заверил Крайнев.

— Его давно списали! — махнул рукой гауптман. — Оставьте!

Комендант оглянулся и, заметив в огороде сортир, направился к нему. Настала очередь Ланге.

— Вы серьезно насчет большевиков? — спросил он шепотом.

— Меня дважды обстреливали. Из леса. Когда ехал один. При охране боялись.

Ланге задумчиво пожевал губами.

— Где ваши евреи? — спросил внезапно. — Которых увезли из Города?