Книга чая. Магия, пропитанная ядом - Джуди И. Линн

В попытках избавиться от мыслей о новостях Цин'эра мы активно занимаемся дневными делами, а именно – наполняем корзины булочками. По мере наполнения корзинок их помещают на воки^[7], которые наполнены кипящей водой. Со дна поднимается пар, благодаря чему булочки разбухают и готовятся до тех пор, пока не становятся идеальными.

Я стараюсь не думать о роли, которую я могла невольно сыграть в покушении на принцессу. Неужели я, сама того не осознавая, предоставила Бо доступ во дворец или раскрыла ему какую-то информацию, которая помогла ему? Я проклинаю себя за то, что была такой наивной, когда полагала, что лишь привлекла внимание красивого незнакомца на рынке.

Чтобы перестать думать о том, как меня могут пытать в темницах, я заваливаю Малыша Ву вопросами. Я спрашиваю его об овощах и зерне, о разнообразных названиях и процессах приготовления пельменей. Я узнаю о сортах пшеницы, которые не так активно распространены в южных провинциях, но пользуются популярностью в Юнь и Хуа. Он не возражает против моих вопросов, даже когда отдает остальным распоряжения. Мальчики на побегушках, такие как Цин'эр, отвечают за колку дров и разжигание огня, который должен постоянно гореть, чтобы пароварки работали. При всей активности температура в кухне поднимается только ближе к полудню. Я чувствую, как потеют подмышки, влажная туника прилипает к моей спине.

Во время короткой передышки, когда нужно снова разжечь огонь, одна из пекарей, Цюэ, любезно дает мне прохладную тряпку, чтобы я вытерла лоб.

– Я очень рада, что ты нам помогаешь, – признается она. – Управляющая Ян в последнее время стала слишком… придирчивой. Это все трудные времена сказываются.

– Но дело не только в ней, – комментирует мужчина рядом с нами. – Мы тяжело пережили эту зиму. Болезни распространились по всему дворцу, но королевские врачи бросили все свои силы на лечение императора. Раньше они иногда лечили и нас, но теперь уже нет.

– А сейчас со всеми этими состязаниями у нас появилось еще больше ртов, которые нужно прокормить, – через стол добавляет женщина с кислым лицом. – Дел прибавилось, вот только провизия осталась прежней.

– Минвэнь, они хотя бы здесь, – говорит ей Цюэ. – Они помогают, в отличие от… – женщина замолкает, когда в дверном проеме возникает суматоха. Наше внимание привлекают две служанки, одетые в блестящие наряды, словно два павлина, расхаживающие в толпе невзрачных кур. Слуга с измученным видом кивает в нашу сторону.

– В отличие от никчемных болванов, которые без дела слоняются по двору? – Минвэнь фыркает и неохотно соглашается. – Да, думаю, тут ты права.

Одна из девушек-павлинов в нежно-зеленом платье, перехваченном поясом глубокого лазурного цвета, подходит к нам с высоко поднятой головой.

– Где поднос для маркиза? – требовательно спрашивает она. – Он теряет терпение. Ему нужно принять своих гостей.

Минвэнь поджимает губы, будто она собиралась сказать девушкам что-то резкое, но потом передумала.

– Десерты готовы, – наконец после неловкой паузы отвечает Минвэнь. Щелкнув пальцами, она жестом просит мужчину, который стоит поблизости, принести то, что нужно. Он возвращается с красивой красной лакированной корзиной с ручкой, украшенной золотыми узорами листьев и цветов. На крышке корзины извивающимися причудливыми узорами изображены красные птицы, которые сидят на черных лозах.

Служанка выглядит недовольной, она складывает руки перед собой, отказываясь брать предложенную корзину. Мужчина неуверенно стоит, поглядывая на Минвэнь.

Пожилая женщина выгибает бровь.

– Какие-то проблемы?

– Мы должны все осмотреть. – Служанка добродушно улыбается. – Чтобы убедиться в том, что все соответствует стандартам маркиза.

– Разумеется, – отвечает Минвэнь с явно преувеличенным энтузиазмом. Она жестом велит мужчине поставить корзину на стол и размашистым движением поднимает крышку, отгоняя его в сторону. – Для маркиза – все, что угодно.

Минвэнь вытаскивает внутренний поднос и кладет его на стол. Маленькие кунжутные шарики лежат в голубых фарфоровых мисках. На другой тарелке печенье с цветами лотоса, каждый его цветок, обжаренный до золотистой корочки, размером с мою ладонь. Здесь также есть поднос с молочно-белым желе, которое нарезано на квадраты и обваляно в кокосовой стружке. Молодая женщина критически осматривает десерты, затем кивает и убирает их обратно в корзину.

К нам подходит другая служанка, нагруженная подносами.

– Но где пирожные? Дополнительный заказ был сделан сегодня утром. Ему не понравится, если их не будет.

– Идем. – Цюэ берет меня за руку и отводит к другой стороне стола. – Они так и будут выделываться друг перед другом, а нам потом попадет за то, что скопилась куча работы.

На этот раз я сосредотачиваюсь на скатывании шариков из сладкой пасты из красной фасоли, которая предназначается для начинки. Цюэ раскатывает тонкие полоски, которые чуть позже превратятся в слоеное тесто. Ловкими движениями пальцев она засовывает внутрь шарики из красной фасоли, формует из них колечки. Теперь настало время промазать их яичным желтком для придания красивого цвета.

Когда служанки наконец уходят, Минвэнь с раздражением возвращается к столу и с бешеной энергией атакует миску с пастой из красной фасоли.

– Кем они себя возомнили? – бормочет женщина, при этом она быстро двигает руками. – У нас все люди заняты, но маркиз считает, что у нас есть время, чтобы выполнять все его капризы.

– Уверена, на них тоже давят, – рассуждает Цюэ, выискивая в нашей группе того, кто был бы оптимистично настроен.

Минвэнь фыркает, но, прежде чем сказать что-то, на ее лице появляется паника.

– Она здесь, – шипит Минвэнь. – Сделайте вид, что работаете.