Экзорцист - Александр Верт

− Что вы хотели мне сказать? − невозмутимо спросил Стен, будто ничего и не произошло.

− Я хотел узнать, все ли нормально, действительно ли единственная проблема − слабость?

Стенет медленно сел на кровати и неспешно расправил плечи, затем стал неторопливо проверять подвижность всех суставов. Тело слушалось безукоризненно, но слабость приходилось перебарывать. Только правое плечо немного ныло, в чем Стенет тут же признался.

− Я в полном порядке, разве что потянул, наверно, правое плечо: ноет немного.

Врач что-то спешно пометил в личной карте Аврелара и пробормотал:

− Это я проверю, но у меня есть один деликатный разговор.

Мужчина вновь покосился на Ричарда, а тот только хихикнул, словно предвкушая что-то.

− Говорите спокойно при нем.

Врач внимательно посмотрел на Стена и резко спросил:

− Ты алкоголик?

Такого вопроса Стенет не ожидал и оттого застыл, словно в оцепенении.

Понимая молчание как ответ, врач заговорил вновь:

− Я говорю это на основании анализов. Подобное просто недопустимо для экзорциста любого уровня…

− Я знаю, − перебил его Стен и все же признался: − В последнее время я действительно злоупотреблял алкоголем, однако не думал, что все зашло так далеко. Впрочем, я решу эту проблему.

Врач помолчал. Конечно, он понимал, что никто не любит подобных разговоров. Он видел решимость Стенета, вот только это был далеко не первый случай в ордене. Сталкиваясь с Тьмой и ее ужасами, в разное время и по разным причинам послушники, инквизиторы, экзорцисты, паладины и даже епископы порой давали слабину, и мало кто из них легко и быстро справлялся.

− Конечно, вы можете с этим справиться и сами, однако я обязан взять это дело на контроль. – Врач проговорил это совершенно невозмутимо, глядя прямо в глаза сидящему на постели Стену. Он даже ожидал споров или просьб о сокрытии, как это бывало обычно, но глава восточного экзархата спокойно принял эту новость.

− Конечно, поступайте согласно правилам, − а через миг тут же уточнил: − Если я не решу все сам, меня отстранят от должности, или есть основания отстранить меня сразу?

− Для отстранения сейчас нет оснований, но вы едва ли не знаете правил ордена.

− «Омраченное и одурманенное сознание не может руководить другими».

Цитата из книги древних заставила врача на миг почтенно склонить голову.

− В таком случае, отдыхайте. Если ничего не изменится, завтра утром я отпущу вас.

Стен кивнул и тут же спросил о том, что его волновало:

− Вы не знаете, где мой сын?

− В местном приюте ордена. Он рвался к вам еще ночью, но ему пришлось соблюдать правила, однако волноваться вам не о чем.

Стенет лишь кивнул и вновь опустился на подушку. Для людей ордена было вполне естественно, уходя на задания, порою оставлять своих детей в приютах своей организации, и еще никогда это не вызывало беспокойства. Вот и теперь Стен сразу расслабился, зная, что о маленьком мальчике позаботятся. Он даже забыл про бой, про странные сны и о соседстве с Ричардом. Правда, последнее еще напомнило о себе сквозь приходящую к нему дрему.

− Эй, Сморт! − воскликнул темный, когда врач хотел уйти. − Куда ты пошел, а цепи с меня снять?

− Не положено! − раздраженно бросил мужчина и быстро вышел.

− Вот же зануда, − продолжал посмеиваться Ричард, совершенно не огорчившись из-за отказа.

Теперь Стен заметил его снова, открывая глаза, и в очередной раз задумался над странными реакциями этого ребенка. От мыслей желание спать куда-то исчезло.

− Я, видимо, чего-то не знаю, но разве темных держат на цепи? − спросил он, глядя в черные глаза Ричарда.

− Так я ж не темный, я демон.

Юноша вновь рассмеялся и стал весело греметь цепями с тем же энтузиазмом, как маленькие дети шумят погремушкой.

− Я помню все о своем настоящем существовании и свободно пользуюсь своими демоническими дарами.

Стен его совсем не понимал. Страха в нем не было, но в груди возникло странное неприятное чувство. Он точно так же, как и все, не любил непонятное и неявное, а как экзорцист всегда напрягался от слова «демон», однако его интерес только возрос, ведь рядом был самый настоящий враг, который отчего-то помогал сражаться со своими сородичами.

− И ты помнишь все с самого начала?

− Да, с рождения, и имя «Ричард» мне было принять куда сложнее, чем это тело.

Стенет помолчал, внимательно глядя на мальчишку, который даже не думал страдать от многочисленных ран. Это поражало Стена, и он никак не мог понять, кто именно находится перед ним: шутливый ребенок, который просто глумится, или настоящее чудовище, которое ведет свою игру.

− Ты не понимаешь меня, верно? − спросил парнишка, чуть склонив голову на бок.

Он не ждал ответа. Внезапно сел на постели. Цепи затрещали. В ответ мальчишка лишь дернул левой рукой, и цепь, державшая ее, лопнула. Подобной мощи в сухом юношеском теле нельзя было ожидать, но Стен не чувствовал опасности и только наблюдал, понимая, что ему может открыться что-то особенное.

Ричард, тем временем, отбросил в сторону простынь и аккуратно передвигал неподвижные ноги, пока не смог сесть на краю кровати так, чтобы смотреть на своего собеседника, и при этом больше ничего не скрывало его покрытое бинтами тело.

Этот юноша выглядел странно. Он улыбался, а тьма в его глазах буквально ослепляла. От него пахло силой так, что беспомощность тела казалась незначительной, словно способность свободно двигаться – дело совершенно ненужное.

− Я расскажу тебе, Аврелар. Расскажу тебе все, ибо без тебя мне не остаться в ордене.

Он небрежно махнул правой рукой, и цепь с нее просто слетела, словно ни на чем и не держалась, будто прежде мальчишка лишь позволял цепям себя касаться, а теперь прогонял их прочь.

− Я не всегда был таким. Родился я в здоровом теле, но…

Он стал срывать с себя бинты, показывая свежие раны и черные пятна, подобные на те, что появлялись на одержимых перед их смертью.

− Моя сила разрушает это тело, и жить мне не больше пяти лет, быть может, даже меньше. Когда я умру, приму истинную форму. Я не хочу быть изгнанным в мир теней.

Стен нахмурился.

− Олли был моим хозяином, человеком, который мог блокировать мои силы и которому я поклялся подчиняться, но его больше нет, а я готов слушать только тебя, поэтому я и оказался с тобой в одной палате.