Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

— Что же мы будем делать? — спросил тощий, лысоватый Пит с тревогой в голосе.

— Работать, — сказал Каладин и взял у Данни бинт.

А потом ушел, оставив их, перепуганных и сбившихся в кучу.

Через некоторое время Каладин стоял на краю пропасти и смот­рел вниз. Горячий свет полуденного солнца обжигал ему заднюю часть шеи, и тень его ложилась поперек расщелины, сливаясь с теня­ми внутри ее. «Я бы мог полететь, — подумал он. — Шагнуть вперед и упасть, почувствовать ветер в лицо. Испытать несколько мгновений полета. Несколько прекрасных мгновений».

Парень присел, схватился за веревочную лестницу и спустился во тьму. Другие мостовики молча последовали за ним. Они заразились его настроением.

Каладин знал, что с ним происходит. Шаг за шагом он превращал­ся в то же самое ничтожество, каким был. Он всегда знал об этой опасности. Просто цеплялся за мостовиков как за спасательный трос. Но теперь его хватка слабела.

Пока спускался, сверху свалилась полупрозрачная бело-голубая фигурка в чем-то вроде качелей. Их веревки исчезали в нескольких дюймах над головой Сил.

— Что с тобой не так? — тихонько спросила она.

Каладин просто продолжал спускаться.

— Ты должен быть счастлив. Ты пережил бурю. Другие мостовики были так воодушевлены.

— Мне хотелось подраться с тем солдатом, — прошептал Ка­ладин.

Сил склонила голову набок.

— Я бы его победил. Я бы, наверное, мог победить всех чет­верых. Я всегда был хорош с копьем. Нет, не хорош. Дюрк называ меня изумительным. Прирожденным солдатом, танцором с копьем.

— Может, и впрямь стоило сразиться с ними.

— Я думал, ты не любишь убийства.

— Ненавижу их. — Она сделалась прозрачнее. — Но я уже помогала убивать.

Каладин повис на лестнице:

— Что?!

— Это правда. Я помню... очень смутно.

— Как?

— Не знаю. — Она сделалась еще бледнее. — Я не хочу об этом говорить. Но так было правильно. Я уверена.

Каладин провисел еще мгновение. Сверху позвал Тефт, спросил, все ли в порядке. Парень снова начал спускаться.

— Я не стал сражаться с солдатами сегодня, — сказал он, глядя в скальную стену, — потому что ничего бы не вышло. Отец говорил мне, что нельзя защищать, убивая. Ну так вот, он ошибся.

— Но...

— Он ошибся, — повторил Каладин, — потому что считал, будто можно защитить как-то иначе. Нельзя. Весь мир хочет, чтобы они умерли, и пытаться их спасти бессмысленно.

Он достиг дна, ступил во тьму. Следующим спустился Тефт и зажег свой факел — покрытые мхом каменные стены озарились мерцающим оранжевым светом.

— Потому ты ее не принял? — прошептала Сил, подлетая и усаживаясь на плечо Каладина. — Славу. Тогда, много месяцев назад?

Каладин покачал головой:

— Нет. То было совсем другое.

— Что ты сказал? — Тефт поднял факел. Лицо пожилого мостовика в неверном свете выглядело старше обычного, из-за теней мор­щины казались глубже.

— Ничего, Тефт. Ничего важного.

Сил шмыгнула носом, услышав его. Каладин не обратил внимания, зажег свой факел от факела Тефта и стал дожидаться остальных мостовиков. Когда все спустились, он повел их во тьму на дне расщелины. Бледное небо казалось бесконечно далеким. Это место словно гробница с гниющей древесиной и озерами стоячей воды, в которых лишь личинки кремлецов чувствовали себя вольготно.

Мостовики, сами того не осознавая, сбились в кучу, как всегда здесь делали. Каладин шел первым, и Сил притихла. Он дал Тефту мел отмечать направление и не останавливался, чтобы подобрать трофеи. Шел небыстро. Другие мостовики время от времени шепотом переговаривались позади них — слишком тихо, чтобы разбудить­ эхо. Казалось, сумрак поглощает их слова.

В конце концов Каладина догнал рогоед:

— Они дать нам тяжелую работу. Но мы мостовики! Жизнь трудная, да? Ничего нового не быть. Нам надо план. Какая будет на­ша следующая битва?

— Камень, не будет никакой битвы.

— Но ведь мы одержать великую победу! Послушай, ты еще недавно быть в бреду. Ты должен был умереть. Я это знать наверняка. Но взамен ты ходить, сильный, как любой другой. Ха! Сильнее. Чудо быть. Ули’теканаки ведет тебя.

— Это не чудо, — возразил Каладин. — Больше похоже на проклятие.

— Какое же это проклятие, мой друг? — Камень рассмеялся. Он прыгнул в лужу и окатил Тефта, который шел позади. Здоровяк-рогоед временами становился совсем как ребенок. — Жить — это никак не быть проклятие!

— Как еще назвать то, что я вернулся, чтобы увидеть, как вы все умрете? Лучше бы я умер во время той бури. Теперь меня просто подстрелит какой-нибудь лучник-паршенди. Как и всех нас.

Камень забеспокоился. Когда Каладин не захотел продолжать разговор, он отстал. Они все шли и шли, ежась при виде отметин ущельных демонов на стенах. В конце концов они набрели на тела, которые Великие бури свалили большой грудой. Каладин остановил­ся, поднял факел, остальные собрались вокруг него. В тупик неглубокой расселины занесло где-то пятьдесят тел.

Они лежали там друг на друге, стеной из мертвецов, из которой свешивались руки, торчали палки и прочий мусор. Каладину хватило взгляда, чтобы понять: тела достаточно старые и уже начали вздуваться и разлагаться. Позади кого-то вырвало, и он спровоцировал еще нескольких на то же самое. Вонь была ужасная; кремлецы и падальщики побольше рвали и грызли трупы, но свет заставил их броситься врассыпную. Неподалеку лежала оторванная рука, от нее уво­дил кровавый след. Также виднелись свежие царапины на лишайнике, футах в пятнадцати от пола. Ущельный демон выдрал себе од­но из тел и уволок, чтобы сожрать. Он мог вернуться за остальными.

Каладина не вырвало. Он воткнул свой наполовину сгоревший факел между двумя большими камнями и принялся за дело, вытас­кивая трупы один за другим. По крайней мере, они еще не до такой степени сгнили, чтобы разваливаться на части. Мостовики медленно подтянулись и стали помогать. Каладин позволил себе отрешить­ся от происходящего, перестать думать.

Вытащив все трупы, мостовики разложили их в линию. Потом начали стаскивать доспехи, обыскивать карманы, снимать ножи с поясов. Парень предоставил другим собирать копья и работал по­одаль сам по себе.

Тефт присел рядом с Каладином и перевернул труп, чья голова разбилась при падении. Начал расстегивать ремни на нагруднике погибшего.

— Поговорим?

Каладин промолчал. Он продолжал трудиться. «Не думай о будущем. Не думай о том, что будет. Выживай. Не тревожься, но и не отчаивайся. Просто будь».

— Каладин.