Никаких принцесс! - Мария Сакрытина

И он не ядовит.

Наверное.

Ну, пока мне вроде не плохо. Если только топчущийся перед воротами готичного замка Дамиан мне не мерещится.

Темное-синее небо, на нем громадная луна, которую даже облака, подгоняемые ветром, надолго не заслоняют. Но тени на землю бросают, и в этих тенях замок кажется еще более зловещим: такие в фильмах обычно принадлежат вампирам. Переброшенный через ров дощатый мост скрипит под ногами — и это несмотря на то, что я иду на цыпочках, потому что снова оделась, а точнее, обулась не по сезону. Если быть совсем точной, то туфли я потеряла в спальне Вейла еще вчера, что во дворце проблемой не было: там ковры и паркет. А здесь скользкие, холодные, все в занозах доски. Еще и скрипят.

А Дамиан и не слышит. Сидит себе у ворот перед каменной горгульей в позе мыслителя и выглядит очень задумчивым и очень несчастным. А так ему и надо — будет знать, как девушек в башнях запирать!

И если я подойду ближе и позову, он меня заметит и отправит назад — понимаю я. Поэтому так же на цыпочках, но уже по каменной плитке (холодная!) я сдаю влево и еще влево, к крепостной стене, прячусь в ее тени и крадусь дальше. Метров через сто понимаю, что так просто обогну замок по кругу и вернусь к Дамиану, а так как идей — что делать дальше? — у меня никаких, придется, видимо, возвращаться к зеркалу. Это унизительно — самой лезть в свою клетку, точнее, башню. Может, все-таки попытаться договориться с Дамианом? Но это тоже унизительно — договариваться с человеком, который тебя в башне бросил и на которого ты обижена, а он еще не попросил прощения…

— Добро пожаловать на мрачный бал всех злобных, пугающих и ужаснейших злодеев, — скрипит вдруг чей-то голос, и я, вздрогнув, поднимаю голову.

И встречаюсь взглядом с горгульей — ровно такой, рядом с которой сидит у ворот, задумавшись, Дамиан.

— Предъявите ваше приглашение, — скрипит горгулья.

— Э-э-э… — Бал? Приглашение? Злодеев?! Придя в себя, я повторяю: — Приглашение? Я его… м-м-м… дома забыла.

Вот оно! Если появился злодей, значит, сказка продолжается — и есть возможность снять проклятие с Вейла и десятка спящих в гробах девушек. А не вернуться к маме с пустыми руками.

Горгулья не мигая — да и странно, если бы она мигала, она же каменная, — смотрит на меня и совершенно точно не одобряет.

— Тогда я не могу позволить вам пройти.

Я тоже на нее смотрю. Тоже не одобряю.

— И вы собираетесь держать замерзшую босую девушку за воротами?

Горгулья склоняет длинную птичью шею — каждое каменное перышко противно скрипит.

— Героям не место на балу злодеев.

— А кто сказал, что я герой? — изумляюсь я. — Я еще какой злодей! Вы таких, как я, никогда не видели.

Горгулья нависает надо мной — но уже не страшно, скорее обидно. Тоже мне, закрытая вечеринка! Я что, фэйсконтроль не прохожу? Потому что босая?!

Это дискриминация, в конце концов! По признаку обуви.

— Докажите, — решает наконец горгулья. — Что вы сделали злобного?

— М-м-м… Я заставила заснуть вечным сном в хрустальном гробу пригласившего меня в свой дворец принца. Без возможности проснуться. И это только вчера. А еще я… м-м-м… сняла проклятие мертвого сна с другого принца, чтобы потом перед всем королевством сказать ему «нет» у алтаря. А потом…

Но горгулья машет каменными крыльями, чуть не сбивая меня с ног и заставляя замолчать.

— Добро пожаловать, Ваше Злобнешейство.

— Уже? Но я еще не закончила…

— … Как вы хотите появиться на балу? Я могу вам чем-нибудь помочь? Провести вас через парадный портал, или к галерее пыток, или…

— Спасибо, но будет достаточно, если вы меня просто перебросите через эту стену и покажете дорогу.

Горгулья приседает передо мной:

— Забирайтесь мне на спину, госпожа.

Я окончательно рву подол платья, в которое меня одели во дворце Вейла. Ну и не больно-то оно мне нравилось. Никогда не любила розы, особенно на ткани типа «тюль». Я в ней была похожа на балерину, а сейчас вполне, наверное, напоминаю злодейку. Еще бы оставшиеся розы перекрасить в черный…

— Может быть, мне отнести вас в комнаты отдыха, госпожа? — словно прочитав мои мысли, интересуется услужливая горгулья.

— А они как-нибудь связаны с пытками? — на всякий случай спрашиваю я. — А то у меня на пытки аллергия.

— Нет, госпожа, — успокаивает горгулья и поднимается в воздух, а я, распластавшись на ее спине, чувствую себя пришпиленной бабочкой. Только бы не упасть!

Внизу проносится стена, по которой бродят какие-то тени, на поверку оказывающиеся троллями. Наверное, стража. А еще Дамиан все никак не разберется со своей горгульей у ворот.

— А этому юноше внизу тоже нужно доказать, что он злодей?

— Да, госпожа. Только пока он ведет себя как настоящий герой, а героям не место в замке зла.

— Да, это я уже поняла. Он рассказал, как он требует кровь и девственниц у своих сокамерников, простите, соседей по общежитию?

Горгулья принимается парить над шпилями башен — ветер противно свистит у меня в ушах и пытается содрать с каменной спины, но я «пришпиливаюсь» крепче.

— Госпожа, это детские игры для настоящего злодея. Он не убил ни одного человека и не разрушил ничье счастье — как вы, например. Я прошу прощения, что сразу не признала вас, темная госпожа.

— А-а-а… Ага.

Полет наконец заканчивается, когда горгулья, зацепившись когтями за балкончик — слишком узкий для того, чтобы она могла на него спокойно приземлиться, — вытягивает крыло на манер моста.

— Прошу вас, госпожа.

— Ага. Спасибо. — Я вдыхаю — для смелости — и шагаю к окну. Створки распахиваются мне навстречу, как двери, и минуту спустя (пока я перешагиваю через воткнутые лезвием вверх на подоконнике ножи) оказываюсь в мрачной готичной комнате: каменные стены, громадные зеркала, еле-еле горящий камин, дымящиеся свечи и змеи, свисающие гирляндами с потолка.

Но хуже всего те, кто поворачивается мне навстречу: по крайней мере трое из них… э-э-э… трупы. Женские. Одна в бинтах на манер мумии, другая голая (и от ее живота, кишащего не то червями, не то чем похуже, мне становится плохо), а третья напоминает мертвую невесту. Собственно, они все здесь в платьях, праздничных, бальных платьях, декоративно заляпанных кровью. И украшенных… м-м-м… пальцами?

— Нравится? — улыбается прелестница с голубой кожей, поигрывая своим пояском. Там еще и руки болтаются. Кошмар какой! — Это все принцы. Последняя мода, слыхала?

— Раньше мы их просто убивали, — добавляет «невеста». — Это было совершенно непрактично. А ведь убитый принц — это не только труп и уважение, это еще и десять пальцев…

— Можно и с ног срезать, — добавляет дама у зеркала, лаская одну из сотен своих змей. Горгона?