Спасителей не выбирают - Дарья Кузнецова

Спорить с ней мужчина опять не стал. Отчасти понимал справедливость сказанного, а отчасти сама шаманка смухлевала: найденыш почему-то совсем не сопротивлялся ее воздействию, как будто не замечал, поэтому усыпить его оказалось удивительно легко. Сон действительно был ему полезен, а еще он позволял самой Русе хорошенько подумать.

Хаггару она сказала чистую правду, он действительно очень ей понравился, с первого взгляда. Большой, сильный… то есть пока не очень сильный, но когда выздоровеет и окончательно придет в себя — точно будет, это легко читалось по гармонично развитой мускулатуре и крепкому костяку. Еще Бруснику привлекали его волосы: странно темные, густые, жесткие, с тонкими серебристыми ниточками. Забавляло полное отсутствие волос на теле — такого она прежде тоже не встречала. И глаза у него оказались удивительные, под стать всей остальной странной внешности: темные и глубокие, как омут в лесном озере.

Но внешность все-таки ерунда, это не главное. Главное… Руся кожей ощущала дремлющую в нем силу, манившую, как пламя манит мотыльков. Глубокую и загадочную, как мрак безлунной ночи в глухом лесу, только еще глубже и гораздо, гораздо больше. Как ночное небо с крошками небесного света на далеком дне. Шаманка никак не могла подобрать слова, чтобы описать собственные ощущения, от которых по спине пробегали мелкие щекотные мурашки, и это ей очень нравилось.

Кажется, именно эта сила не позволяла мужчине просто так принять силу Леса, но подобное было женщине только на руку: она могла со спокойной совестью находиться рядом с ним, прикасаться, разглядывать и пытаться разгадать его природу. Только имя его ей не понравилось, и она решила во что бы то ни стало подобрать для него новое. Старое в самом деле напоминало ворчание грома, а с грозой у женщины были совершенно особенные отношения: она панически боялась этого явления. Пыталась держать свой страх в себе, потому что нельзя шаманке бояться даже разгневанной матери-природы, но все равно боялась.

Брусника ощущала, что ее находка вот-вот очнется, но все равно пробуждение Хаггара оказалось неожиданным, и теперь она не знала, что делать. Он, конечно, пока не проявил недовольства, но так ли будет завтра, когда мужчина еще окрепнет и, наверное, окончательно придет в себя?

Про себя Руся тоже рассказала все более-менее честно. Ее уважали как талантливого шамана, но каждый период кочевья, каждая весна все больше убеждали сородичей, что что-то с ней не так. Симпатичная, улыбчивая, она привлекала мужское внимание, но… толку с этого внимания не было никакого. Красивый, но бесполезный пустоцвет.

Признаться честно, саму женщину хоть и раздражали сочувственные взгляды, но до недавнего времени подобное отношение ее совершенно не задевало. Только раздражало, и поэтому Руся мало времени проводила в поселении, много бродила по окрестностям, собирала ценные редкие растения.

А вот сейчас, сидя рядом со спящим мужчиной, она ощущала глухую злую жадность и понимала, что так просто эту находку никому не отдаст. Ну и пусть он чужак, и тем особенно ценен. Обойдутся! Он ей самой пригодится! В конце концов, это именно она его нашла и спасла, целую луну выхаживала, заботилась о нем и поддерживала своей силой, и не считаться с этим остальные не могут!

И вообще, может, это не у нее со здоровьем проблемы, иначе вряд ли бы Лес настолько хорошо ее принимал и слушал. Может, все дело в этих мужчинах, ни один из которых ей по-настоящему не нравился. И даже если бы кто-то из них вдруг предложил ей составить пару, она бы отказалась, и именно поэтому с ними ничего не получалось.

А если нет и проблема как раз в ней самой… она все равно его вот так просто никому не отдаст.

Брусника уже привычно устроилась у Хаггара под боком на узком лежаке, сплетенном из травы и накрытом некрашеным полотном. Она старалась побольше времени проводить с ним, продлевая контакт, чтобы находка поскорее выздоровела. Когда мужчина с тихим ворчанием повернулся на бок, во сне обхватив шаманку обеими руками, она в первый момент растерялась, но потом расслабилась, с удовольствием прислушиваясь к новому ощущению.

«Мой», — окончательно решила женщина, наслаждаясь окутавшим ее запахом, непонятным умиротворением и тяжестью мужской руки.

А что у этого объекта собственности утром может обнаружиться мнение, не совпадающее с вердиктом Брусники, — так это все мелочи. Мужчины бывают сильные, упрямые, даже строптивые и властные, но в конечном итоге в природе все равно выбирает женщина. Она просто позволяет мужчине думать, что это он ее завоевал.

Наутро же Руся, обычно встающая с рассветом, бессовестно проспала. То есть она, как обычно, проснулась вместе с солнцем и даже сделала над собой усилие и попыталась осторожно выбраться из уютных объятий Хаггара, но тот издал недовольный звук, напоминающий волчье ворчание, и прижал убегающую грелку покрепче, так что она даже сдавленно пискнула от возмущения. Не помогло; пришлось замереть и дождаться, пока тот снова расслабится. Вторая попытка также не увенчалась успехом, а на третьей женщина и сама не заметила, как вновь уснула.

Так что Хаггар имел удовольствие не просто проснуться к полудню в почти полном сознании, но сделать это с умиротворенно сопящей шаманкой в охапке.

Прошлое помнилось не вполне ясно, сквозь какую-то пелену, но тем не менее мужчина прекрасно сознавал, кто он такой, откуда и почему пришел сюда, и даже примерно догадывался, что пресловутое «сюда» представляет собой тот самый другой мир, в который он стремился сбежать. Воспоминания о пути сюда, то есть о пребывании в Междумирье, сохранились обрывочные. При мысли об этом накатывала непонятная тяжелая тошнота и отзывалась болью в подвздошье.

Сегодня, через призму памяти и знаний, полученных на родине, вчерашние откровения шаманки о Лесе, который не желает его поддерживать, показались простыми и понятными. Он теневик, стихия земли и жизни (вряд ли этот самый Лес состоит из чего-то другого, верно?) в самом деле не имеет к нему никакого отношения, а вот пропущенная Брусникой через себя, энергия эта усваивалась вполне органично.

Родные, близкие силы — смерть и хаос — здесь тоже, к счастью, имелись, вот только ощущались странно. Если дома каждая сила напоминала реку или хотя бы ручей — стремительный, упругий, заполняющий любую подставленную емкость, то здесь это было скорее стоячее тягучее болото, и для того, чтобы зачерпнуть из него, требовалось приложить некоторые сознательные усилия. Проще говоря, резерв не восстанавливался самостоятельно, это был процесс, требующий постоянного внимания. Маг с иронией подумал, что по ошибке попал в рай для светлых: стихийных сил тут как раз имелось в избытке, и они так и напирали со всех сторон, разве что в уши не затекали.

Судя по внешнему виду, словам и поведению его спасительницы, населяли это место вполне понятные люди, вот только, мягко говоря, не слишком цивилизованные, если совсем честно — откровенно дикие. Один счет на пальцах чего стоил! Да и фраза про «кочевье» не добавляла аборигенам в глазах теневика очков. Но с другой стороны, как целительница эта маленькая шаманка почти гениальна, пусть и методы у нее какие-то непонятные. Походя залечить шрамы от гремучего железа — это дорогого стоит!