Варан - Марина и Сергей Дяченко

Хорошо бы, скорее закончился сезон. Тогда жизнь переменится, и все, что случилось, забудется. И отступит проклятая угроза — приказ Императора о превращении Круглого Клыка в одну большую тюрьму…

Он пришел в пещеру к змейсихам, когда солнце уже опускалось. Накануне ему так и не удалось добиться от хозяина четкого ответа — нужны ли его услуги или уже нет. За время, проведенное в тюрьме, никто ему платить не собирался, это ясно; но хоть полреала заработать на последних посетителях — и в этой малости будет отказано?

Он пришел решительный и злой. Хозяин, напротив, встретил его радушно:

— Не дуйся, дружок, будет для тебя работа, вот прямо завтра и будет… Нила наша с богатым горни по маршруту ушла. Парень нездешний, платит хорошо, — хозяин почему-то подмигнул, — даже более, я тебе скажу, чем хорошо, наши змее-красотки столько не стоят… И Ниле он, я заметил, приятен. Так почему нет? Целый день на маршруте, я других заказов на сегодня и не принимал. Вернутся еще не скоро… До темноты пару часиков есть… Так завтра Ниле я думаю отдых дать, а ты поработай.

Варан попрощался, пообещав явиться завтра с рассветом. И пошел прочь.

Вдоль дороги росли шиполисты — растения заурядные и вместе с тем почтенные, удостоенные изображения на круглоклыкском княжеском гербе. В межсезонье они походили на вросшие в землю черные рыбьи скелеты, зато в сезон выстреливали во все стороны огромными листьями и бледно-фиолетовыми цветами без запаха. Цветок шиполиста был размером с хорошую шляпу и, если его сорвать, не увядал три дня. Из листьев сооружали тенты, но главным образом — ограды вокруг чьих-нибудь владений, потому что листья, оправдывая название, покрыты были шипами и крючьями, способными поранить до крови.

Сейчас, в конце сезона, цветы шиполиста сменились плодами — тяжелыми шариками с торчащими в разные стороны иглами. Каждый год матери строго-настрого запрещали детям бросаться «шипиками», и каждый год дети все-таки бросались, иногда уродуя себе лица навсегда…

Нависавший над дорогой шипастый плод задел Варана по макушке. Едва-едва — даже царапины не оставив.

Варан содрогнулся.

Разведя голыми руками колючие листья, увидел ствол — «рыбий хребет» — и ветки, обманчиво-тонкие.

Взялся за ту, что нависала над дорогой. Рванул изо всех сил. Ветка треснула, но не поддалась.

Варан рвал и рвал, и выламывал ветку, не обращая внимания на колючие листья, которые били его по плечам, на то, что из расцарапанного уха струйкой бежала кровь. Шиполист был исключительно крепким растением — он ведь рос на камнях и боролся за жизнь от самого рождения из семени. Варан наседал, как буря, беспощадно и слепо, и в конце концов выломал ветку. Зашелестели, падая на землю, листья. Глухо стукнул о дорогу плод.

Варан стоял и смотрел на дело исцарапанных рук своих.

…А что ему за дело? Нила может хоть весь Круглый Клык водить в ту пещеру, где сухая трава и книга с размытыми страницами… Сегодня она повела туда богатого горни. Кого водила раньше, пока Варан сидел в Тюремной Кишке? Их так много, богатых, щедрых; кто-то, может, и сподобится на дорогой подарок — ожерелье… На подарок, который можно носить, не таясь. Который не заберут стражники, не обвинят в мошенничестве или воровстве…

…А что ему за дело?

Она скажет: я не просила тебя ни о чем. Никаких подарков. Не считай, что я в чем-то виновата, что ты из-за меня попал в беду. Ты пострадал из-за собственной глупости и спеси… Ты поддонок, а я наполовину горни. Знай свое место…

Кровь из расцарапанного уха заливала воротник тонкой нитяной рубашки — дорогой, между прочим, мать купила ее на радостях — оттого, что сын вернулся… Варан обнаружил, что идет назад. Медленно, спотыкаясь, но идет — к морю, к пещерам.

Он развернул себя, как разворачивают тачку. Домой, приказал. Мама ждет, и отец тоже.

Солнце коснулось моря. Варан смотрел на огненную дорожку, по которой шагать бы и шагать — в те края, где деревья растут до неба.

Надо умыться, подумал отстраненно. Я, дурак такой, перемазался по уши в собственной крови. Что подумает мать, когда увидит? Надо искупаться и рубаху застирать…

Он повернул обратно и через несколько шагов побежал.

Не свернул на тропинку, ведущую к пещерам; добежал до края скалы и, оттолкнувшись, с разбега полетел вниз.

Так ведь можно угодить и на камень, подумал уже в полете.

Море и небо перевернулись. Мелькнул закат и погас. Варан пробил собой водную гладь и снова, в который раз, подумал: будто ныряешь в тугой барабан или бубен…

Вода перед глазами немножко замутилась — это смывалась кровь.

Он повисел, отдыхая, в вихре пузырьков. Потом, сильно ударив ногами, пошел на поверхность. Отдышался и огляделся; скала нависала стеной. Высоко в небе покачивались кроны шиполистов.

Отсюда на сушу был один только выход — маленький сквозной грот, который можно было найти, только зная приметы. Варан последний раз оглянулся на солнечную дорожку — и нырнул в темноту.

…Он подстережет их! Они непременно поплывут здесь, возвращаясь к змейсовому стойлу. Он спрячется в воде, в тени, и услышит их разговор…

…Позорище. Отвратительно. Подло.

…Так что же, сидеть на камне, как статуя Императора, и дожидаться голубков?

Он не успел ничего решить. В глубоком гроте послышался голос Нилы. Звук искажался, многократно отражаясь от стен и воды, но уже через несколько минут Варан смог различить слова:

— Круча! Н-но! Пошла, хорошая, Журбинушка, пошла!

Еще было время спрятаться.

Вода в пещере заходила волнами. Из темного узкого хода показалась Журбина; она шла, высоко подняв рогатую голову, из широких черных ноздрей вырывался водяной пар. Варан не думал, что ему так приятно будет снова увидеть склизкую чешуйчатую тварь.

На спине у Журбины сидел горни в куртке и штанах из кожи сытухи — такие продают на базаре приезжим «на память». Длинные мокрые волосы наездника прилипли к голове. Это был его могущество Императорский маг Круглоклыкский, горни Лереаларуун, или как его там. И он без всякого удивления приложил палец к губам; из темноты показались Кручина со всадницей. Варан сидел на мокром камне, скорчившись, как больная жаба.

— Ой! — только и сказала Нила. — Как?!

Варан не смотрел на нее. Смотрел на мага; тот снова казался с виду едва ли не ровесником — лет девятнадцать от силы. Подмастерье…

Змейсихи тоже заметили его. Забили хвостами; Журбина, неся на спине мага, подплыла совсем близко.

— А это мой помощник, — Нила улыбнулась магу. — Варан… Вот только не знаю, как ты сюда?..

— Со скалы прыгнул, — сказал Варан. — Поднырнул…

Зависла коротенькая пауза.

— Я думал, вы давно вернулись, — зачем-то соврал Варан.

Нила смотрела на него с подозрением.