Сабля, трубка, конь казацкий - Степан Кулик

Нескладно получилось. Мог бы и сообразить, что календари сейчас не в каждой избе в простенке висят. Ни «японские», ни отрывные. Надо срочно тему менять.

– Да. Брякнул, не подумав. Вообще-то я о другом хотел… Скажи, а тебя почему Полупудом нарекли?

Запорожец пригладил темно-русый чуб и усмехнулся.

– По правде говоря, доподлинно не ведаю, но крестный сказывал, будто чумаки выменяли меня в таборе за полпуда соли. Видели: младенец не цыганской крови, в богатых пеленках… вот и подумали: может, где в пути им родная мать встретится? Но раньше возле казацкого стану заночевали. В том году казаки у княжеского замка, что на Малой Хортице, еще куреня ставили… На новое место перебрались, когда мне уже двенадцать миновало.

Василий продолжал рассказывать, но дальше я уже слушал вполуха.

«Стоп! Вот тебе, товарищ путешественник во времени, еще одна точка отсчета! Малая Хортица, говоришь?.. Насколько я помню – после гибели князя-атамана Байды-Вишневецкого казаки ушли из его земли и поселились на острове Буцкий[24], он же Томаковка. И там казацкая крепость простояла до зимы девяносто третьего года. Одна тысяча пятьсот, разумеется… Когда ее сожгли татары… После чего Кош перенесли в более недоступное место, дальше по течению Днепра, аж за притоки Чертомлык и Базавлук. Что ж, пока все сходится… Во всяком случае, туры в те времена по Дикому Полю еще бегали… Значит, родился Василий плюс-минус в восемьдесят первом. Осталось узнать, сколько лет казаку, точный адрес Запорожской Сечи и получим дату прибытия…»

* * *

– Так что ты даже не сомневайся, Петро, – отвлекшись на подсчеты, я и не заметил, как Василий заговорил о чем-то другом, но переспрашивать не стал, запомнил совет. – Покомандуешь еще всеми нами… Если захочешь, конечно, науку казацкую превзойти…

– Как приговаривают в бурсе: «Чему бы ни учиться, лишь бы ничего не делать», – ввернул я студенческую поговорку, но не найдя одобрения в построжевшем взгляде Полупуда, быстро добавил еще одну, не менее древнюю, зато более добропорядочную: – Ученье свет, а неученье – тьма…

– Хорошо сказано, – народная мудрость больше понравилась запорожцу, чем бурсацкая прибаутка. – Вот прямо сейчас и начнем… тьму разгонять.

– Как, сейчас? – я слегка опешил, наука ассоциировалась у меня со специально оборудованной аудиторией. Спортзалом, наконец…

– А чего тянуть? – Полупуд кивнул в сторону Сафар-бея с помощниками. – Пока мясники разделывают тушу, нам все равно заняться нечем. Не над душой же у них стоять…

Честно говоря, я только сейчас обратил внимание, что кроме нас пятерых и одной пустой телеги, запряженной лошадьми, вокруг больше никого.

– О, а куда все подевались?

Вопрос вырвался раньше, чем я успел прикусить язык. Вот ведь, действительно: «враг мой». Ситуация, как из анекдота о Зорком Соколе, который на второй день заключения увидел, что в тюрьме нет четвертой стены.

– Заметил, да? – насмешливо хмыкнул запорожец. – Не хотел сразу говорить, но тут такое было, когда я велел обозу двигаться дальше. Бабы в плач кинулись, чуть на колени не падали: «Не оставим Петруся одного! Что хочешь с нами, изувер, делай, а без сокола нашего с места не сдвинемся!» Особенно девки убивались… Еле урезонил. Нагайкой пригрозить пришлось…

Какое-то время я изумленно хлопал глазами, а когда сообразил, что запорожец ерничает, натужно рассмеялся. Уел-таки, товарищ низовой…

– То-то же, – поддержал мои усилия склеить улыбку басовитым хохотом казак, протягивая флягу с водой. – Самому смешно стало, да?..

Потом объяснил серьезно:

– До тайного места еще полдня пути… Верховому… А волы – хорошо если к рассвету дошкандыбают[25]. С какой же радости время терять? Нападения зверья больше можно не опасаться. На угодья такого исполина, – Василий кивнул в сторону туши, – другие не сунутся. Спереди, – жест в другую сторону, – плавни… Там, если броду не знать, верная погибель. Стало быть, врага оттуда можно не ждать. Остаются татары. А они за спиной – мимо не проскочат. Хотя, если честно, я бы последнюю рубаху за такое везение отдал… Так что бабоньки пока без пригляду обойдутся. Ну и хватит об этом талдычить. Не заговаривай мне зубы, а берись за саблю.

Сабля… Аника-воин, ёперный и он же японский театр! Дите асфальтовых лужаек и зарослей светофоров! Я и думать о ней позабыл, – а Василий, между прочим, вручил мне оружие даже раньше, чем шаровары позволил надеть. Мол, нагота не срам: Господь Бог нашего прародителя Адама и жену его Еву тоже не в кафтанах вылепил, а вот казак без сабли одно сплошное недоразумение. Что дьякон без псалтыря и кадила.

Волею чиновников из Министерства образования и науки благородное искусство фехтования не входит в учебную программу университета, так что саблю в руках я держал всего несколько раз. Бутафорскую… Герой мой по ходу пьесы должен в некоторых сценах с грозным видом выхватывать оружие и потрясать им над головой. На страх ляхам и прочим супостатам. Так что хотя бы это я точно умел. Репетировал, и режиссеру нравилось. Девчонкам в зале тоже… О, вспомнил! Эту белокурую бестию, что осталась досыпать у меня на квартире, я там же и склеил. В смысле на репетиции. Девчонка вроде на «туристку» учится. М-да… Знала бы она, какой мне тур выпадет…

Воодушевленный воспоминаниями, я выхватил саблю из ножен, как мне казалось, весьма ловко. После чего гордо взглянул на учителя, чтоб услышать одобрение… и не увидел его перед собой. Оказалось, пока я возился с ножнами, запорожец успел не просто переместиться, а обойти по кругу и встать у меня за спиной.

Пришлось разворачиваться. Выражение лица Полупуда было таким же несчастным, как в тот момент, когда первый раз увидел меня вскарабкивающегося на коня.

– Вот что я тебе скажу, Петро… – пробормотал казак, дергая себя за ус сильнее обычного. Как только не оторвал? – Это просто удивительно… Если б сам не видел – ни в жисть не поверил бы…

– Что именно?

Гм, вроде хвалит… Я победоносно крутанул саблей над головой еще раз. Мол, знай наших. Настоящий клинок, как ни странно, оказался легче бутафорского. И лежал в ладони гораздо удобнее любой из окрашенных деревяшек, которыми мы должны были орудовать на сцене.

– Что ты сумел дожить до своих лет… – ровным тоном продолжил Полупуд. – Или вас вообще за монастырские стены не выпускали? Без охраны?

– Не знаю… – привычно спрятался я за универсальную отмазку. Увы, похоже, не хвалит. И даже совсем наоборот. Просто заходит издалека. Как Изя, когда хотел стрельнуть у Мойши сотню.

– Видимо, Господь и в самом деле длань свою над тобой простирал… – продолжил Полупуд, не слушая ответа. – А теперь, когда даже его безграничное терпение закончилось, Создатель решил переложить этот крест на мои плечи… – казак вторично дернул себя за ус, подумал и размашисто перекрестился. – Что ж, значит, так тому и быть. Кто мы такие, чтобы роптать и волю Его не исполнить? Нравится – не нравится, а придется строгать…