Тень императора - Василий Сахаров

Как показала практика, настоящий тайный агент, являющийся профессионалом своего дела, попадая в плен, в молчанку не играет. Солгать может, это у них в крови, но мы могли отличить ложь от правды, и после небольшого физического воздействия в область лица или печени, шпион выкладывал всё, что знал и о чём только догадывался. А затем соглашался стать двойным агентом и клялся верно служить новому хозяину. Однако мы никому не верили, кто один раз предал, тот и второй и третий раз клятву нарушит. Ради жизни и сохранения здоровья шпион готов на очень многое, а исключения из правил чрезвычайно редки. Это удел настоящих патриотов, вроде советских подпольщиков-молодогвардейцев или религиозных подвижников. А профи тем от любителей и отличаются, что чётко понимают все последствия отказа от сотрудничества и, оказавшись в ловушке, собирают информацию и начинают искать лазейку.

В общем, мы словам шпионов не верили, свои лица не открывали и себя никак не обозначали. Просто конкуренты – и точка. Рекомендуем покинуть район и никогда здесь больше не появляться, а иначе будет худо. Для нас главное – информация, без смертоубийства и серьёзных увечий. Пришли, пообщались, предупредили и ушли. Тихо и спокойно, совмещая развлечение с пользой. За три ночи посетили пятерых агентов и собирались продолжать в том же духе.

Вот такими делами я занимался в последние деньки, и, не считая мелочей, меня всё устраивало…

«Уркварт, – услышал я мысленный посыл ламии, – я дома. Где ты?»

«В саду», – отозвался я.

Ламия появилась через минуту, села рядом и кивнула на опустевший кубок:

– Хотел с духами предков пообщаться?

– Да.

– И как?

– Никак. Они всё слышат и жертву принимают, но не отзываются. Раньше духи мне часто помогали, видения посылали или нашёптывали на ухо, кто враг, а кто друг. А теперь – тишина.

– Это из-за гибели Кама-Нио и Неназываемого. Проходы между мирами работают плохо.

– Знаю. – Приобняв девушку за плечи, я вдохнул аромат её волос и спросил: – Как день прошёл?

Она плотнее прижалась ко мне.

– Весь день вместе с Кэрри мотались по храмам и разговаривали с настоятельницами. Многие в смятении, и их вера поколебалась, приходится объяснять, что произошло. А вечером общалась с матерью.

– Наверное, опять меня обсуждали?

– Нет. Через пару дней в храм Улле Ракойны, который возле твоего замка, прибудет посольство северян – старые вожди и ламии со своими паладинами.

– Наконец-то. Что-то долго они добирались.

– Путь не близкий. Пока собрались да пока северные пустоши пересекли. Они были в дороге больше двух месяцев.

– Всё равно долго. Могли собраться вместе и открыть портал.

– По дороге они навещали племенное сообщество Десять птиц.

– Демонов и вождей-изменников убивали?

– Да.

– И что теперь, они хотят увидеть императора?

– Ага. С тем условием, что встреча пройдёт тайно, в твоём храме Ракойны и при посредничестве Иллира Анхо.

– Императора на встречу вытащить можно. Он посольство северян давно ожидает. Только место придётся изменить.

– Почему?

– К замку Ройхо добираться долго, сутки от Изнара, и это при хорошей погоде, на сменных лошадях. И что немаловажно – часть пути по землям Канимов.

– Действительно, проблема. И что ты предлагаешь?

– Данце. Там тоже есть храм Улле Ракойны и на остров с материка можно перебраться на кораблях моей эскадры, тем более что несколько экипажей укомплектовано нанхасами из рода Океанского Ястреба.

– Послы это примут.

– Значит, задержка ещё на три дня. А Иллир уже знает о скором прибытии посольства?

– Думаю, да. Это с нами он не общается, потому что мы справляемся, а с нашими предводительницами постоянно встречается. Так мне мама сказала.

– Понятно.

Мы замолчали. Над городом проплывала луна. Призрачный свет озарял всё вокруг, с реки тянуло сыростью. Спать не хотелось, привык ночами бодрствовать, и я подумал, что могу предложить Отири пройти в мой кабинет и выпить немного вина с пряностями. А потом уже как сложится. Однако она меня опередила, отстранилась и спросила:

– На охоту за шпионами сегодня пойдём?

– Разумеется, – улыбнулся я. – Пошли собираться. С кого сегодня начнём?

– С того долговязого, который в крайнем доме слева комнату снял. Или лучше с продавца зелени.

– Ты говоришь о толстяке с ухоженными руками, который не отличает сельдерей от петрушки и не знает, что такое красный лук?

– Точно, о нём. Кстати, я за ним магического следопыта посылала, и мне известно, где он живёт. В подвале старого зеленщика в шести кварталах от нас, на Медвяной улице.

– Далековато.

– На сегодня он самый интересный вариант. Свежий и неопытный агент. Прямо подарок, таких ломать интересно, и болтают они много.

– Будь по-твоему, – согласился я, и мы направились в дом, переодеваться и готовиться к ночной прогулке.

Сборы были недолгими. Натянул комбинезон, на голову накинул капюшон. При себе сумка демона, пара метательных ножей, кинжал и притороченный за спину ирут. Признаюсь, не было привычки так носить меч, неудобно, но если идти на диверсионную работу или в разведку, надо приспосабливаться. Часто приходится карабкаться по стенам, отсюда смещение любимого клинка, который я не хотел менять на более удобный и практичный корт.

Через пятнадцать минут мы с Отири снова встретились в саду. Этой ночью решили выдвигаться через особняк моего соседа барона Тангра. Примечательный, кстати, человек. Когда я только переехал в родовой особняк Ройхо, на улице его подстерёг арбалетчик, патлатый студент, любовник жены барона. Он выстрелил, арбалетный болт попал Тангру в пах. Барона спасли маги-целители, но с тех пор он стал импотентом. Вроде бы жить дальше уже неинтересно, и после такого горя, случалось, некоторые на себя руки накладывали. Однако Тангр оказался не из таких. Он развёлся с женой, разогнал своих прежних друзей, бедных шевалье, пьяниц, распутников и болтунов, а затем ударился в философию. Об этом мне сообщали агенты Керна, присматривающие за моими соседями. А недавно я узнал, что барон написал научный труд под названием «Понимание сознания. Материальность против духовности». Так мало того, он его издал, и этот труд стал популярен в высшем свете. Говорят, весьма занимательная работа, со свежим взглядом на давным-давно разработанный пласт философии. При случае надо хотя бы просмотреть, а то при дворе много разговоров, а я не понимаю, о чём речь.

– Давай, – прошептал я, подставляя для Отири плечи.

Словно кошка, ловко и бесшумно, ламия вскарабкалась на меня и потом на стену между двумя особняками. Я подпрыгнул, зацепился за камень и подтянулся. Отсюда мы спрыгнули в сад соседа, как раз между цветниками, и огляделись. Пока тихо.