Боевой устав эльфа - Олег Никитин

Сейчас, когда он знал, что Замок – голова дракона, намного понятнее стали все его изгибы и выступы. Вот две пузатые «башни» – это короткие тупые рога дракона. Они пустотелые. Один рог пробит, дыру затягивает полупрозрачная пленка. Вот похожие на обвалившуюся пещеру «ворота» – это закрытая пасть. Узкие провалы слишком больших для любого местного оружия «бойниц» – глазницы и ноздри. А округло уходящая в землю зубчатая «арка» – шея чудовища с потемневшим от времени двухрядным костяным гребнем.

– Ну точно, драконья башка, – подтвердил его наблюдения Зак. – Представляю, какое у него тело! Как думаешь, брат, сумеем его обуздать? Если он еще жив, конечно.

– Сумеем. Мы ли не открывали круг Номмо? Мы ли не победили колдуна Волосебугу, Черного Шамана и зомби Ихуси? Вот то были соперники, так соперники! А это – всего лишь животное, вроде нашей черепахи. Лишь бы он был еще жив. Меня другое волнует…

– Что, Пунай прохода не дает?

– Заткнись. Я про кровожадных защитников, которые уничтожили эльфийскую экспедицию.

– А может, их больше нету? Сожрали эльфов, отравились аристократическим мясом и сдохли? Мы-то с тобой не видели никаких охранников. Только демона, да и тот оказался нашим Люсьеном.

– Мы с тобой тут днем шастали, а сейчас вечереет. Те твари как упыри, боятся солнца. Так Алекс говорил.

– Раз так, надо поторапливаться, пока не стемнело, – сказал Зак. – Эй, Отож, поехали. Курс – вон на ту чешуйчатую дуру. Малый ход. Остальные, за нами! Дистанция десять локтей.

Голова дракона медленно приближалась. Вскоре уже можно было рассмотреть отдельные чешуйки драконьей шкуры. Они прилегали к телу древнего чудовища так плотно, что между ними не смогли пролезть даже вездесущие побеги лиан. Ползучие растения карабкались на бока дракона по свалившимся от старости деревьям.

– Где начнем его будить? – спросил Зак.

Комиссар в очередной раз открыл записи Волосебугу. Никаких указаний там, к сожалению, не было. Зато имелся любопытный рисунок без подписи. Эта картинка, скорей набросок, в конце одной из тетрадей давно смущала Федора своей нелепостью. На ней крошечные фигурки в уродливых масках плясали перед странными поломанными воротами. Рядом копошилось толстое животное размером со свинью. Возможно, это и было подсказкой.

– Двигаем к пасти. Вон туда, Отож. – Стволов махнул боевым жезлом, уточняя направление.

Черепаха подползла к «воротам» и остановилась. Федор приказал расставить остальных животных полукругом и приступать к расчистке площадки внутри него. Пунай и Клюш споро выскочили из штабной черепахи и растворились в кустах.

Сначала гоблины посматривали на «Замок» настороженно, однако бравый вид комдива и комиссара вселил в них уверенность. Солдаты все еще не знали, что им вскоре предстоит оседлать дракона и нырнуть в неизведанный мрак Нижнего мира. Пошучивая, они принялись выкашивать траву и вырубать кустарники, готовя площадку для лагеря. Зак руководил процессом, Отож и Нуггар занялись черепахами, Пунай доставала из корзины продукты, а Федор отправился к бегемоту.

Борька явно что-то почувствовал. Он проснулся и топтался в своей лохани, беспокойно похрюкивая.

– Что, пахнуло знакомой магией? – приговаривал Федор, надевая на бегемота сбрую с поводком. – Сейчас мы ее раскочегарим! В Подтеменье жарко станет!

Выпущенный на свободу, Борька первым делом рванул в кусты, как и положено чистоплотному домашнему животному. Справившись с насущными делами, он понюхал воздух и вперевалочку пошел к уже расчищенной площадке. Тут же появились девушки, стали мешать ему, заигрывать и почесывать за ушами. Но Борька твердо держал курс.

– Смотри, смотри, сам идет! – удивленно переговаривались гоблины.

– Умный потому что. Эй, Отож, если будешь плохо рулить, комдив посадит вместо тебя бегемота!

– А тебя вместо него отправит в ванну!

Гремлин ухмылялся и жестами грозил запихать болтунам в рот брикет черепахового корма. Словом, картина была самая идиллическая.

И тут во всю глотку завопили Клюш и Пунай. Посеревшие от ужаса девицы тыкали трясущимися руками в сторону шеи дракона. Там, между двумя рядами высоких гребней, что-то двигалось. Сначала ослепленному последним лучом закатного солнца Стволову показалось, что это скачут мартышки. Но через мгновение луч погас, глаза адаптировались, и Федор понял, что к обезьянам твари не имеют никакого отношения.

У них были вытянутые головы и по четыре длинных конечности. Изогнутые дугой, чудовищно тощие тела напоминали бумеранги. Голая, бледно-серая кожа отливала зеленью и желтизной гнили. На лицах выделялись полыхающие фосфорным светом зенки и такие же светящиеся пасти. Двигались они, будто пауки – перебирая сразу всеми конечностями.

Их были десятки, и они бодро ковыляли прямо на Федора.

* * *

– По черепахам! – заорал Стволов. – Задраить панцири!

Визжащие от страха гоблины сиганули в укрытие так резво, словно тренировались всю жизнь. Сухо защелкали смыкающиеся панцирные пластины, укрывая солдат под надежной броней, которой нипочем разряды боевых жезлов и даже автоматные пули. Повинуясь тычкам заостренного стека Отожа, черепахи втянули под панцири головы и лапы. Через секунды на площадке остались только Федор, Зак, Отож да карликовый бегемот.

Командирская черепаха, у которой от близкой опасности проснулась самостоятельность, пятилась к джунглям. Хорошо хоть панцирь не догадалась закрыть. Отож бросился ее догонять.

Федор навел на приближающихся тварей жезл и выпустил длинный разряд, опустошив треть кристалла. Молния стегнула по монстрам, кого-то сбила с ног, но серьезных повреждений врагу не нанесла.

Комдив бесстрашно встал рядом, вскинул «Глаз дракона».

– Один справлюсь! Борьку спасай! – отрывисто бросил Стволов.

Зак в два прыжка подскочил к бегемоту, с гортанным рыком поднял его и помчался к черепахе. Федор выстрелил снова – коротко, прицельно. Ближайшая тварь задымилась, шлепнулась на землю и начала кататься, колотя по себе лапами. Она не издавала ни звука, и от этого было еще страшнее.

– Отступай, брат, мы внутри! – закричал Зак.

Федор окончательно опустошил кристалл веерным разрядом и кинулся к черепахе. Не успел – одна шустрая тварь вцепилась комиссару в ботинок. Стволов извернулся и с размаха залепил в глаз монстру рукояткой жезла. Враг выпустил ногу Федора. Ею-то он и ударил «обезьяну» в лоб.

Прыжком, которому позавидовали бы многие спортсмены, он перемахнул борт панциря, упал на мягкий теплый пол и судорожно начал перезаряжать жезл.

Отож изо всех сил ткнул стеком в нервный узел, ведающий запиранием боевого отделения. Подвижные пластины с хрустом выдвинулись вверх, а затем повернулись, укрыв экипаж внутри костяного горба.

Несколько секунд стояла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием. Да еще едва слышно скулили девушки, забившиеся в кормовой отсек.