След отражения - Алексей Фомичев

Поэтому переговоры вел Олег. Остальные внимали в меру своего знания языка. Однако слова ефрейтора все поняли. Поэтому лица парней понемногу бледнели. Этого просто не могло быть!..

Видя, что гестаповцы молчат, ефрейтор осмелился спросить.

— Разрешите продолжать путь, господин штурмбанфюрер? Нас ждут.

Последние слова он добавил, повинуясь интуиции. Что-то странное было в этих гестаповцах. Непонятное и тревожное одновременно. Все офицеры, но только у двоих кобуры с пистолетами. Пистолет-пулеметы держат в руках, сами напряженные какие-то. Может, партизан боятся? Тогда это все объясняет. Но все равно… непонятные они.

Олег не спешил с ответом, размышляя, как быть. Информации очень мало, мотоциклисты по сути ничего не сказали. Впрочем, они сказали главное — здесь хозяйничают немцы. А значит, шальная догадка Вити оказалась правильной. Хотя и невозможной.

Но одного главного было мало. Сейчас требовалась более подробная информация. Какой год, какой месяц и число. Где проходит линия фронта. Сколько сил в деревне и комендатуре (точные данные). Какие силы в городе. Какова обстановка… Да много чего надо узнать.

С другой стороны исчезновение двух мотоциклов с экипажами вызовет ненужную активность со стороны немцев. Вдруг они вышлют поисковую группу?

Вот и думай, братан, соображай! И быстро. Фрицы и так насторожились. Глядят недоверчиво. Форма, конечно, их пугает, но не до смерти же. А ну как по приезде доложат о странной встрече, и начальство решит выяснить, что за гестаповцы шарят по лесам?

Последняя мысль показалась Олегу важной, и он уже хотел подать знак, но тут влез Герман.

Столь глубокий анализ обстановки он не делал, зато интуитивно оценил всю опасность от разглашения информации об их присутствии. Поэтому шагнул вперед, вскидывая МР-40, и рявкнул:

— А ну хенде хох, мать вашу!

Немцы опешили. Огромный рост гестаповца, оружие и приказ, произнесенный на русско-немецком языке, заставили их остолбенеть. Но только на несколько секунд. О партизанах, иногда надевавших немецкую форму, они слышали. И после первого испуга могли открыть огонь.

Олег, сам сраженный внезапным вступлением в дело Германа, упредил немцев буквально на несколько мгновений. Стоявшему почти вплотную ефрейтору он всадил нож в горло, второй рукой подхватил падающее тело и швырнул на второго мотоциклиста. А сам шагнул в сторону, вскинул одной рукой пистолет-пулемет на уровень бедра и дал очередь. В тот же миг открыли огонь Виктор и Герман.

Дружный залп из трех стволов с дистанции четыре-пять метров уложил мотоциклистов на месте. Они даже не успели приготовить оружие.

А дальше все происходило подавно отработанной методике. Трупы свалили в овраг. Туда же откатили мотоциклы и быстро закидали ветками. Трофеи забросили в машину.

— Дергаем отсюда! — крикнул Артем, внимательно наблюдавший за обстановкой. — Пока не засекли!

Мысль здравая, но вот куда дергать? Обратно в лес невозможно, они едва оттуда вырвались. В деревню? А если там немцы? В райцентр нельзя — там они наверняка есть. Куда?

— Давай вдоль края леса! — предложил Герман. — Сбросим трупы и поищем нормальную дорогу. Вдруг вылезем?

Вариант не лучший, но другого нет. БТР понесся по дороге, поднимая за собой столб пыли.

— Мать твою! Мать твою! Твою мать!

— Вить, ты чего?

— Да ни х…! Че за непонятки! Че за фокусы! Мы где, ети ее в пень!

— Сам же сказал — в прошлом.

— Че я сказал?! Я так… двинул тему. Типа версия. А тут конкретный попадон! Так влипли!

Олег, теперь сидевший рядом с водителем, обернулся назад и сказал:

— И что теперь? Нервы тратить? Первый раз на разборках?

— На каких разборках? Это на войне разборки?

— Эх, Витя, Витя… Как маленький. Любая война — разборки. Только другого уровня. Власть делят паханы государственного масштаба! И братков с каждой стороны побольше. А так все как обычно.

Виктор хмыкнул, покосился на трофейный карабин и вздохнул.

— Нервы поехали. Никак не соображу, куда нас занесло. И главное — как!

— Хрен его знает, Вить, — отозвался Герман. — Но Олег прав. Будем считать это большой разборкой. На чужой территории. Поэтому действовать надо осторожно и без шума.

— Ага, — подколол его Олег. — Как ты на дороге. Я едва заикой не стал от твоего крика.

— Ну… — Герман кашлянул, виновато развел руками. — Извини. Сорвался. Тоже нервы сдали.

— Ладно, пацаны, — вклинился в разговор Артем. — С нервами покончено. Давайте думать, что дальше делать?

— Дорогу домой искать.

— Где?

— В лесу. Больше негде. По всем законам, откуда нас выбросило, туда же и вернуть должно.

— Что?

— Что — что? — не понял Олег.

— Что вернет?

— А хрен его знает! Главное — где вернет. Поэтому будем нарезать круги вокруг леса, пока не отыщем нормальную дорогу. Только теперь при встрече с немцами разговаривать буду только я. Вы прикрываете.

— Я еще могу, — сказал Артем.

— Не надо. Твой немецкий отдает славянским акцентом. Раскусят.

— А твой?

— Баварским. Мне говорили.

— «Язык» нам нужен, — высказал мнение Герман. — А то так и будем в слепую ездить.

— Хорошая идея. Только где взять?

— Вот еще идея, — подал голос Виктор. — Те немцы говорили о полицаях. Найдем их и поговорим. Уж нашей формы они точно испугаются. И акцент не уловят.

Олег уважительно кивнул.

— Верно. Молоток, Свист. Соображаешь.

Витя довольно улыбнулся.

Свист — его погоняло в бригаде. Обычно драку он начинал с того, что оглушительно свистел, приводя тем самым противника в небольшое замешательство. Когда над ухом гремят такие децибелы, невольно вздрагиваешь и на секунду теряешь контроль. А секунды Вите хватало, чтобы свалить одного, а то и двух врагов. Удар-то у него нокаутирующий.

Впрочем, кроме свиста были у Вити и другие прибамбасы для отвлечения внимания. Но больше всего запомнился свист.

Кстати, по ходу дела. Погоняло, то бишь клички были у всех. Обычно их дают, отмечая какую-нибудь яркую черту внешности или характера. Либо сокращают имя или фамилию. Просто и надежно.

Герману придумали погоняло, сократив имя, — Гера. Артема звали Тем. Олега — Град. От фамилии Градов.

Опять же в последнее время они редко называли друг друга по погонялам. Но здесь, на отдыхе, вспоминали старое…

Проскочив километров восемь, они уперлись в шлагбаум. Дорогу преграждал пост охраны. Два солдата и один полицай из местной комендатуры. Несомненно, поставленный для разговора с гражданскими, что ходили через пост.