Мир пауков. Маг. Страна призраков - Колин Генри Уилсон

Дальше лучше не глядеть. Перешагнув через недвижного Заддина в тлеющей одежде, Найл прошел сквозь дверь, к которой припали ушами оба охранника. Тьфу ты: совсем забыл, что перемещаться можно с помощью мысли. Он представил свой каземат.

Когда Умайя отперла дверь, Найл сидел на краю койки. Его бил озноб: пока путешествовало сознание, с тела сползло одеяло. Он как раз пытался концентрацией поднять свою температуру, когда на лестнице послышалась поступь множества ног.

Первыми в камеру вошли Селена с Васконом. Следом за ними появился мэр Бальтигар, а дальше, на лестнице, толпилось считай что все Собрание.

Рядом с Умайей стоял ее отец, на лице у него читалось: «Прознает карвасид – он вам задаст».

Найл зачарованно ощутил у себя на губах теплый поцелуй Селены.

Васко, приобняв его за плечи, воскликнул:

– Гром и молния, да он совсем застыл!

– Как вы тут? – не зная, что и сказать, спросил Бальтигар, сердечно тряся Найлу кисть обеими руками.

– Да ничего, спасибо. Прохладно только.

– А по городу прошла молва, что вас, страшно сказать, нет в живых!

Васкон уже отдавал распоряжения:

– Срочно принесите что-нибудь теплое! И еду какую– нибудь!

– Прежде всего я должен увидеть своего товарища, паука, – сказал Найл.

– Ах да, капитан Маканда, – спохватился Васкон. – Немедленно ведите нас к нему, – велел он Умайе.

Она тревожно оглянулась на отца, которого, казалось, сейчас хватит удар.

– А карвасид в курсе?

– Карвасид мертв, – произнес Найл.

Его слова услышали в коридоре, и вот уже по всей лестнице многоголосо разносится: «Карвасид мертв!», «Карвасид умер!»

К явному ужасу тюремщика, толпа не скрывала своего ликования.

– Отец, – негромко спросила девушка, – карвасид и вправду скончался?

Тот какое-то время отрешенно смотрел перед собой. И тут лицо у него побелело.

– Папа, ну ответь же! – вполголоса домогалась дочь.

Впрочем, ответом был сам потрясенный вид тюремщика.

Да, конечно. У карвасида с его тюремным ключником несомненно существовала прямая связь.

Перед тем как пойти вместе с Найлом по длинному коридору, мэр велел никому их не сопровождать: для толпы проход чересчур узок. Камера капитана, тесная и темная, была в самом конце.

Капитан уже дожидался. В эдаком карцере спина у него была прижата к потолку, а ноги согнуты под животом. Вместе с тем он уже улавливал витающее в воздухе волнение.

При виде верного товарища по странствию Найл ощутил такой прилив душевного тепла, что вот взял бы и обнял – жаль только, что паука никак нельзя заключить в объятия. Капитан, ощутив столь нежное к себе отношение, тоже растрогался и одновременно смутился: пауки непривычны к выражению подобных эмоций.

Их появление во внутреннем дворе было встречено шумным ликованием толпы – похоже, самым громким, какое когда-либо раздавалось в Стране Призраков. С дворцовых крыш взлетели всполошенные птицы. Найл отыскал глазами окно Мага (в нем горел свет), радостно подумав при этом: уж теперь-то горожане могут шуметь открыто, вволю.

Мэр с Селеной в сопровождении Найла и капитана спустились по холму и двинулись по мосту. Видно было, что восьмилапый друг, радуясь возможности поразмяться, вместе с тем смущен: он-то сам едва ли заслужил столь бурное приветствие.

– Кто-нибудь видел Тифона? – спросил Найл у Бальтигара.

Мэр покачал головой.

– Ему сейчас, наверное, стыдно показаться на люди.

– Но почему? К карвасиду он относился так же, как и все вы.

– Разве? – возвел брови Бальтигар.

Он-то, видимо, полагал, что префект будет оплакивать свержение своего хозяина.

– Я в этом абсолютно уверен. Он мне сам об этом говорил.

– В таком случае надо послать к нему кого-нибудь с приглашением на торжественный ужин.

Обернувшись к Селене, мэр стал с жаром передавать ей новости, хотя та из-за шума вряд ли толком его слышала.

Когда подходили к ратуше, воздух над ней уже с шипением чертили ракеты. Сам Найл видел фейерверк лишь однажды – когда у Доггинза взорвался весь запас пиротехники. Эти ракеты взлетали без взрывов и хлопков (здесь в городе, похоже, иначе и быть не могло); тем не менее все эти красные, зеленые, синие и желтые росчерки, фонтаны, хвосты и зигзаги наглядно свидетельствовали о праздничном настроении, охватившем решительно всех.

На подходе к банкетному залу Найл вспомнил такое, отчего впору окаменеть. Как же теперь Вайг? Ведь Маг-то умер? Или его роковой секрет знает Тифон? Следующие пять минут он лихорадочно подсчитывал, сколько дней назад брат порезался о злосчастный топор. Получается, впереди еще восемнадцать дней. Наверное, еще можно что-то предпринять, а потому незачем портить настроение себе и другим. В конце концов, праздник-то какой.

Банкетный зал был рассчитан на сотню человек. Найл чувствовал неловкость оттого, что простой народ сюда не допущен, а веселится за окнами на улице.

– Ничего, – успокоила его Селена. – Они тоже гуляют от души. Все так радуются свободе, что до нас им сейчас и дела нет. – И она подняла бокал с золотистым вином. – Друзья! Я предлагаю тост за нашу свободу!

Примерно через полчаса, после того как подали первую перемену блюд, восторженные возгласы грянули с новой силой, и в зал вошел Тифон, а за ним Герек. Найл такого даже не ожидал, полагая, что их будут встречать с некоторой сдержанностью. Но похоже, сказанное Найлом уже разнеслось из уст в уста, а потому префект со своим помощником были приняты как герои.

Найла с Селеной попросили слегка сместиться, и между ними поставили еще два стула.

Севший рядом с Найлом Тифон сказал:

– Ну что ж, похоже, твой приход ознаменовался у нас революцией.

– Дело, пожалуй, не во мне, – улыбнулся Найл. – Ведь это ты все начал, возвестив мирный договор.

– Я лишь огласил то, что мне было велено, – заскромничал Тифон.

– Ой ли? А мне кажется, наоборот, что не велено.

Тифон лишь добродушно хмыкнул, поднимая наполненный лакеем бокал.

Герек, перегнувшись за спиной своего коллеги, сказал:

– Кстати, впредь не разбрасывайся вещами. Это ты оставил в своей комнате.

И он протянул медальон, который Найл незамедлительно повесил себе на шею. От выпитого натощак вина уже слегка взыграло в голове; хорошо, что теперь есть средство самоконтроля.

– И вот еще что, – сообщил ему на ухо Тифон, – ты можешь не беспокоиться насчет брата. Смерть карвасида означает его поправку.

Ай да Тифон! Ай да новость!