Любовь к драконам обязательна - Марина Ефиминюк

- Госпожа Амэт, вы что-то говорили о моем пиджаке?

- Когда? – мгновенно кося под дурочку, округлила я глаза. — Ничего не говорила. Он на вас отлично сидит и выглядит на тысячу шиллингов. Пуговицы такие… блестящие. Пришиты крепко. Стежок к стежку.

Святые угодники, да заткнись уже, Тереза! Но от страха оказаться разоблаченной окончательно, рот не закрывался. Я почти не сомневалась, что после такого восхищения, Таннер решил, будто у меня страсть к коллекционированию пуговиц или, того хуже, слабость к натуральным камушкам.

- Знаете, господин ди Элрой, даже я не в состоянии за один день и пиджак от королевского портного запоганить, и вашего любимого питомца потерять, - закончила я и добавила жалобно: - Правда?

- Это ведь риторический вопрос и ответа не требует? - уточнил шеф, не сводя с меня внимательного взгляда. - Как я выяснил, по части неожиданностей вы удивительно талантливы, госпожа Амэт.

И стало ясно, что отнюдь не комплимент отвесил, а смачный подзатыльник. Как у меня в ушах не зазвенело от ментальной оплеухи?

- Извините, - качнувшись на сиденье, я даже умудрилась поклониться.

- И очень часто извиняетесь.

- Прост… - Я посчитала за благо прикусить язык.

- Кстати, сколько вы заплатили штраф?

- У меня остались квиточки, – уклончиво ответила я.

Участок стражей в квартале Кривых улиц выглядел, собственно, как все строения – неказисто. Рядом с входом на высоченном флагштоке висел королевский стяг. Мне бы хотелось сказать, что он горделиво реял, как на Королевской площади, где флаги специально заговаривали для красивого вида, но на кварталы для простых смертных магию не расточали. И флаг жалко свешивался пыльной тряпкой.

Сегодняшний градоправитель перед избранием попытался одарить Аскорд магическими новинками: фонарями, загоравшимися в темноте, досками, прокладывающими на карте квартала маршрут, даже в рельсовых омнибусах попробовали ввести особые двери – бросил монетку и вошел. Не знаю, как в других кварталах, но у нас амулеты поворовали через месяц. Теперь улицы снова освещали обычные огни, которые каждый вечер зажигали фонарщики. В рельсовых омнибусах сидели кондукторы. В будки на перекрестках вернули постовых, а разрисованные магические доски просто сняли, чтобы не портить городского пейзажа. Зато сколько заново появилось рабочих мест!

- Подождете меня в карете? - с надеждой уточнила я у Элроя.

- Справитесь самостоятельно? – иронично изогнул тот бровь.

- Не сомневайтесь.

Одарив меня скептическим взглядом, он подхватил клетку и вылез из экипажа. Видимо, сомневался. И сильно. Впрочем, если бы мне кто-нибудь вместо любимого питомца вручил чужого, я потом с этого человека глаз не спустила.

В участок входила, молясь, чтобы капитана на месте не оказалось, но Святые угодники решили разом отомстить мне за все пропущенные по воскресеньям молебны, так что начальник участка не только был на месте, но сидел за столом и попивал что–то из кружки, явно не рассчитывая на неожиданных визитеров.

- Госпожа судебный заступник, – в знакомой крокодильей улыбке расплылся он. - Зачем пожаловали?

- Вы вчера отдавали мне дракона? - в точности копируя судейский тон наставницы Ру, принялась напирать я. – Так вот поменяйте!

- Мы не зоолавка, – ухмыльнулся капитан. - Чем вам этот не уходил?

- Госпожа Амэт пытается сказать, что вчера по ошибке вы отдали другого дракона, - со спокойным достоинством пояснил Элрой. И как у него выходило так ладно говорить?

- А вы, простите, кто будете? - кивнул капитан. - Судебный заступник госпожи судебного заступника?

- Извините, мне следовало представиться, - как будто растеряно пробормотал Таннер и непередаваемо небрежным шестом вытащил из кармана золотую визитницу. Когда в руки стража была передана подчеркнуто простая карточка, словно кричавшая о положении хозяина, то бедняга икнул. Да так страшно, точно вознамерился упасть под стол с сердечным приступом.

- Какая честь, господин ди Элрой! – вскочил он из-за стола. – Ваш корм ест моя жена! В смысле, не она сама, а дракон моей супруги, и корм не ваш, а который…

- Я понял, – вежливо перебил шеф странный лепет, который совершенно не соответствовал статусу человека, накануне обокравшему меня на сто шестьдесят шиллингов.

- Чем я могу быть вам полезен? – уточнил служитель порядка.

- Прошу вас обменять животных.

И тут капитан начал покрываться красными пятнами, а в водянистых, воспаленных от плохого освещения глазах появилось столько искреннего, ничем не замутненного страдания, что абсолютно всем, даже мухе, бившейся в оконное стекло, стало очевидно – Ральфа в участке не было.

- За ним пришли, - сдавленным голосом вымолвил капитан.

- Кто? - осторожно намекнул Элрой, что сначала информация, а потом сердечный приступ.

- Дама.

- И адрес у этой дамы?

- Не дам.

- Как не дадите?! – возмутилась я.

- По инструкции не положено, - на физиономии стража проявилось почти нечеловеческое облегчение, что существовала некая инструкция, не позволявшая ему выдавать капризным богачам личные данные законопослушных королевских подданных.

- В таком случае, я напишу жалобу на то, что на прошлой неделе вы ворвались в трактир «Душевное питье» и попытались утащить алхимическую установку. Жалобы я составляю отлично, даже не сомневайтесь, – припомнила я прошлые капитанские подвиги, стараясь не замечать, с каким удивлением на меня косится Элрой. Поди не ожидал, что личный стажер умеет и слово правильное ввернуть. Впрочем, я тоже поразилась, что хорошая мысль пришла во время спора, а не через два часа после окончания.

Капитан сжал зубы, губы и раздул ноздри. В общем, всеми силами старался не послать меня при дорогом (во всех отношениях) визитере.

- Хороших судебных заступников держите, господин ди Элрой, - наконец, нашел он силы расцепить челюсть. - Сейчас выясню адрес.

Зачарованно я следила за тем, как страж носился по участку от стола к столу, пытаясь раздобыть адрес дамы, забравшей Ральфа.

- Как жаль, что вас не было, когда он пытался конфисковать у родителей самогонную установку, – вздохнула я. - Даже в этом пиджаке вы производите на людей неизгладимое впечатление.

- Приму за комплимент, - насмешливо отозвался Элрой.

Сизый вечер сменялся сумерками, тени под деревьями становились глубже. Уже через пятнадцать минут, мы стояли перед дверьми в маленький особнячок на выезде из квартала. Окна с занавесками в горошек были освещены. Когда мы подошли к добротной двери и встали под козырьком с незажженным фонарем, то Таннер отодвинул меня и предложил:

- Давайте теперь я.

Он аккуратно, но требовательно постучал молотком. Наконец, дверь открылась, растянувшись на длину цепочки, и в щели появилась половина женского лица.