Мертвые Игры. Книга 3. О темных лордах и магии крови - Елена Звездная

Гаэр-аш же, схватив меня, вернулся к креслу, сел в него, продолжая меня удерживать, удерживать силой, потому что я хотела встать и двигаться. Нужно было делать. Нужно было что-то делать! Нужно было…

— Дыши, — приказал он. — Медленно, вдох и выдох. Да, это тяжело, я понимаю, и я вынужден признать, что совершенно не знаю, как полагается успокаивать девушек. У тебя есть идеи?

— Отпустите меня! — Это была не идея, это было требование.

— Нет, — в очередной раз ответил лорд Гаэр-аш.

А едва я возмущенно посмотрела на него, спокойно пояснил:

— Во время своих нервных метаний ты ударилась о мебель дважды и даже не заметила этого.

Он поднял мою руку, демонстрируя кровоточащую царапину и кровавые потеки на ладони.

И меня как громом поразило.

Эйш аггаран нуба!

Кровь! Моя измененная кровь!

И промелькнувшие в памяти слова дяди Тадора: «Запомни, девочка моя: в твоей жизни для разрешения большинства трудностей будет достаточно лишь капельки твоей крови».

И тут ректор в очередной раз произнес:

— Нет.

Удивленно взглянув на него, переспросила:

— Что «нет»?

— Нет, ты не будешь использовать свою кровь в попытке вернуть магию, что бы ни говорил треклятый Тадор Шерарн! — прорычал лорд Гаэр-аш.

И, собственно, замерли мы оба.

Я — потому что точно не произносила вспомненную фразу вслух, а ректор — потому что так же осознал тот факт, что я ничего не произносила. Несколько секунд мы потрясенно смотрели друг на друга, затем глава Некроса сухо сообщил:

— Я услышал все. От «запомни, девочка моя» до «капель крови».

— Я ничего не говорила, — произнесла настороженно.

— Я знаю, — напряженно подтвердил он.

Молча перевела взгляд на свою ладонь и заметила, что руки Гаэр-аша стали если не прежними, то, по крайней мере, ногти вернули естественный цвет. И вдруг подумала, что не мне одной сейчас полагается быть в панике и испытывать шок.

Встревоженно посмотрела на ректора и спросила:

— Вам сильно страшно?

И получила, как обычно, совершенно безэмоциональный ответ:

— За себя — нет. Произошедшее основательно меняет мои планы на жизнь, вероятно, я буду вынужден оставить тебя на срок от семи до пятнадцати лет и меня ожидают не самые приятные годы в изоляции, но беспокоит не это. Так или иначе, наиболее одаренные из мужчин нашего рода знают о возможности пробуждения крови и морально готовы к этому, даже если и воспринимают как худший кошмар в жизни. Если же говорить о страхе — его я испытываю исключительно в отношении тебя. Да, я пойду на все, чтобы обеспечить твою безопасность, да, ты получишь статус королевы еще до того, как мне придется изолировать себя, и несомненно я использую все свое влияние на членов родового совета и заставлю их изменить существующие планы. Но ты, Риаллин, ты… Как уберечь тебя от тебя же самой?!

Наверное, именно в этот момент я поняла, что моя жизнь, кажется, может основательно и бесповоротно измениться! По спине пробежал озноб.

Испуганно сглотнув, я сипло произнесла:

— Вы слышали мои воспоминания о словах дяди Тадора. Я, Тьма раздери, не знаю, как вы это услышали, но услышали же! И вы понимаете, что у меня есть шанс. Дядя Тадор говорил, что мне не грозит выгорание, и его словам я верю.

— Словам отступника, — скептически заметил ректор.

Вспылив, я воскликнула:

— Словам единственного человека, которому я была нужна!

Сузив глаза, Гаэр-аш хрипло произнес:

— Ты мне нужна.

Отвернулась, с трудом сдержав полный отчаяния стон.

Ректор же продолжил:

— Допустим, Риаллин, только допустим, что есть шанс вернуть магию с помощью твоей собственной крови. Просто допустим. Хотя это бред по всем статьям. Но чисто теоретически, если есть такой шанс, пусть даже исключительно в теории — ты осознаешь, к чему это может привести?

Прекратив изучать взглядом природно-тематический гобелен на противоположной стене, повернулась и внимательно посмотрела на лорда Гаэр-аша. Он продолжил:

— Ты воочию наблюдала, что произошло со мной. Это, мое сокровище, была наглядная демонстрация пробуждения магии крови. Той единственной магии, которая фактически плохо поддается контролю носителя и может содержать в себе массу всего неприятного и неожиданного. И если вспомнить, что, используя капли твоей крови на платке, это убогое умертвие устроило прорыв нежити на полигон, то на твоем месте я бы сильно поостерегся, в принципе, даже пытаться активировать то, что тот, кто даже человеком не являлся фактически, мог вложить в твои вены.

Я молча смотрела на лорда Гаэр-аша, молча, напряженно и… не особо понимая. Магия, у меня был шанс вернуть магию, и это самое главное.

Лорд ректор молча ссадил меня с колен на соседнее кресло, встал, прошелся к резному, встроенному в стену шкафу, достал оттуда бутыль вина, взял стакан… посмотрел на него, на бутылку, на собственные руки, молча убрал все спиртное обратно в шкаф.

— Передумали мне наливать? — отстраненно спросила я.

— Тебе даже не собирался, а вот сам пить передумал — Тьма его знает, как моя кровь отреагирует на алкоголь сразу после первой вспышки силы, а пугать тебя снова я не хочу.

Развернувшись ко мне, лорд Гаэр-аш сложил руки на груди и сообщил:

— Видишь ли, то, что происходит сейчас со мной, нетипично даже по меркам моего рода и носителей той магии крови, что сейчас активно набирает силу в моем организме. Такого не должно было быть. От момента, когда огонь впервые вспыхнул над моей ладонью, прошло едва ли больше двух месяцев. Исходя из данных всех летописей и исследований, которым посвятил с десяток лет собственной жизни король, следующая стадия должна была начаться не ранее чем через год. Именно по этой причине я не сложил с себя обязанности ректора и остался в Некросе, даже не подозревая, что становлюсь опасен для окружающих.

Невеселая усмешка, и ректор продолжил:

— Как я уже сказал, ты была права — вспыхнувшая страсть имела странный, ненормальный оттенок. Но проблема в том, что, как я уже говорил, в тебя сложно не влюбиться, Риаллин. Практически невозможно. И самое паршивое в ситуации заключается в том, что на фоне естественной влюбленности я не придал значения вспыхнувшей сжигающей страсти. А следовало бы. Я уже был влюблен в прошлом, но сейчас, анализируя, четко осознаю — тогда я не испытывал и сотой части нынешних ощущений. Мне следовало подумать об этом сразу. Об этом, а не о том, что я готов подыхать снова и снова, лишь бы прикоснуться к твоим губам…

Он стремительно отвел взгляд, постоял некоторое время, затем снова взглянул в мои глаза и продолжил: