Пилигримы. Книга 1. Искры и зеркала - Дорофея Ларичева

Всю дорогу Ника не умолкая рассказывала девочкам о своей замечательной работе. Оказывается, лабораториями здесь именовали практически все научные учреждения. Эти учреждения носили закрытый характер и требовали от своих работников сохранности информации обо всем, что творилось в их стенах.

– Мои родители тоже обязаны хранить молчание? – вдруг уточнила Маша.

– Естественно. Если их допустят до секретных работ, они попадут под мое командование, будут заниматься клонированием, а тут мы далеко не впереди планеты всей, – равнодушно пожала плечами Ника. – Кстати, выгружайтесь. Приехали.

Лаборатория располагалась в относительно невысоком – этажей этак тридцать пять – бочкообразном небоскребе, окруженная колоннами высотой в три первых этажа. Каждую колонну венчала статуя с изображением чудовища.

– Сколько же здесь денег зарыли на строительство? – не удержалась Дорофея. Город словно специально строили напоказ, покрасоваться перед соседями – смотрите, как мы умеем.

– Баснословно много, – легко согласилась Ника. – Иностранцев отсюда потихоньку выжили, выкачав из них все денежки, и теперь в научных учреждениях Барска развивают очень узко направленные подотрасли науки.

Начальница Центра провела девушек в здание, проигнорировав истошный писк металлоискателя на входе. Небрежно кивая в ответ на приветствия, они поднялись на прозрачном лифте (что за любовь к стеклянным кабинкам?), прошли по широким залам и светлым коридорам.

Доре этот лабораторный корпус напомнил скорее огромный супермаркет, чем научное учреждение. И обилие бегающих по коридорам детей в возрасте от четырех лет и старше усиливало впечатление.

Вот мальчишечка, от силы семилетка, мордашка серьезная, в руках вместо игрушек планшет и моток проводов.

– Вероника, – окликнул он наставницу, запихивая провода в карман желтой курточки. – Я беседовал с Якоревым и Кацем. Они разделяют мою теорию, считают – она достойна публикации и собственной серии опытов. Что скажете, голубушка? – Малыш хитро сощурил черные глазенки.

Дора чуть не прыснула, как презабавно он выглядел. Конечно, он из мигрантов, наверняка тоже клон. Но как удивительно слышать умные фразы от карапуза!

– Валяйте, Евгений Егорович. Передайте Оксане Васильевне – я даю добро, – без особого энтузиазма ответила Ника, желая поскорее отделаться от просителя. Малыш расплылся в улыбке и со всех ног помчался по коридору, мелькая белыми подошвами кроссовок.

В ответ на удивленные взгляды девочек Ника только усмехнулась и снизошла до пояснения:

– Профессору Украинову девяносто четыре года, два из которых он живет в новом теле. Его двойник благополучно пойдет этой осенью в первый класс. А этого очаровательного ребенка через год мы планируем допустить до операций. Медик он гениальный, не раз успел доказать.

– И вы так просто об этом говорите! – поразилась Машка.

– Это давно не чудо. Мы принимаем мигрантов, быстренько выясняем, чем они полезны, и приспосабливаем работать на благо новой родины.

Миновав еще один зал, Ника остановилась возле единственной двери посреди коридора, освещенного тревожным красноватым светом. Прислонилась спиной к стене, скрестила на груди руки, кого-то ожидая. Девушки тоже расслабились. Их наставница, напряженная в такси, сейчас, похоже, уверилась – она на своей территории. Ничто и никто не способен ее вывести из себя.

– Почему со мной все по-другому? – вернулась к начатому разговору Дора.

– Ты взрослая. Первая взрослая мигрантка-клон. Ты переместилась, сохранив реальный возраст, и тем уникальна, – снисходительно объяснила Ника. – Особых знаний не несешь, мы уверены. Хотя протестировать тебя не откажемся. Но есть еще кое-что, ради чего некоторые готовы биться за контроль над тобой. Об этом я скажу позже. Сейчас будь добра, нагруби павлину, по вине которого мы прервали чудесное путешествие по городу.

На красивом лице Ники промелькнула брезгливая неприязнь. Доре даже стало интересно, к кому можно так относиться. А наставница продолжала:

– Учтите, мухоловки, как бы вам Бронька ни понравился, он очень гадкий человек.

– Тогда зачем… – начала Маша, но Вероника положила ей руку на плечо и показала глазами вправо.

– Какие люди пожаловали в мое скромное убежище! Соскучился, поди? – громко произнесла она за миг до того, как из-за поворота появился нарушитель их спокойствия.

Дора не спешила поворачивать голову. Ей было интересней понаблюдать за реакцией наставницы. А Маха растаяла! Глаза распахнула, лишний раз вздохнуть боится. Ника лучезарно улыбнулась, но видно было, с каким удовольствием она дала бы пинка тому, кто двигался к ним по коридору. Пожалуй, невежливо отворачиваться от гостя, на которого так забавно реагируют спутницы. Дорофея медленно обернулась. Да, достойный внимания экземпляр.

– Я пришел познакомиться с девочками, – ответил он. Баритон, конечно, не чета Бетиному, но весьма приятен.

И сам его обладатель – картинка. Высоченный (невысокая Дора не дотягивалась ему до подмышки), широкоплечий, сложен идеально, наверняка спортсмен. И до неприличия похож на Мартина Уайта – героя ее любимой игры (из-за того и любимой, игра на самом деле – гадость).

Дорофея, помнится, лет в четырнадцать мечтала о Мартине. Она месяц убила на то, чтобы взломать личный аккаунт актера, послужившего моделью для красавца-капитана звездного бомбардировщика. А взломав – горько разочаровалась. Под аватаркой скрывался плешивый беззубый каскадер, от безденежья соглашавшийся выполнять сложные трюки. Отснятый материал на студии отцифровывали, приукрашивали, и вот она – очередная жвачка для прыщавых подростков. С тех пор Дора не раз убеждалась на собственном горьком опыте – чем красивее аватарка, тем непрезентабельней выглядит ее носитель в реале.

Сейчас она тоже воспринимала возвышающегося над ней брюнета как аватарку. Спасибо Мартину Уайту и мгновенно надоевшей игре.

– Знакомься, – подавив зевок, неторопливо произнесла Ника. – Это Маша, а это Дора. А может, наоборот, я не вникала. – Она небрежно махнула рукой в сторону девушек. – А это, как бы вам сказать помягче, девочки, светило науки в нашей песочнице. Не проходите мимо, не поклонившись в ножки, обидится.

– Молчала бы, Шило. – Мужчина отвернулся от Вероники и дружелюбно протянул руку девушкам. – Я Бронислав Соловьев. Преподаю физику в местном университете. Занимаюсь исследованием волновых теорий. Хотя вам это не интересно. Согласно плану Комиссии, на следующей неделе нас ждет погружение в озеро Бездонное. Я со дня на день приготовлю батискаф.

Дора вопросительно посмотрела на Нику: мол, что это за аттракцион? Но наставница с повышенным интересом изучала висящую на стене схему эвакуации при пожаре и ничем помочь не могла.

– Если это входит в мою экскурсионную программу я не против, – осторожно согласилась Дора. – При одном условии.

– Каком? – повеселел господин Соловьев.