Путевой светлячок - Ольга Гусейнова

— Что это у тебя висит на шее? — спросила Мика, сидя на корточках и скребя песком по грязной рубашке.

Я инстинктивно прикоснулась к цепочке с кулоном, которые не снимаю с детства, и мешочку с бисером на шнурке — подарку Нисы. Погладила, чувствуя, как на душе сразу становится светло и тепло при мысли о дриаде и маме.

— Это кулон с портретами моих родителей. А это подарок от подруги и наставницы, она принадлежит к лесному народцу, воспитывала меня и обучала целительству с детства. А еще научила охотиться, метко стрелять и делать луки из подручных средств. Да много чему! Ее зовут Ниса.

Мика улыбнулась и весело добавила:

— Питаться подножным кормом тоже она научила?

Брызнула в свою новую подружку водой, смеясь:

— Ниса научила выживать в лесу и, как видишь, мы еще живы и не похожи на скелеты.

— Да уж, раньше я выбирала лишь вид мяса, которое хочу съесть, либо положить в похлебку или кашу, а теперь молчком жую грибы, толченую кору и вообще — скоро зайцем стану.

В голосе «вечно голодной» Мики звучала ностальгия.

— Не переживай, скоро будешь среди своих и тогда снова будешь сытой.

Сочувственно погладила бедняжку по обнаженному худенькому плечику и удивилась, когда оборотница, не раздумывая, потерлась об костяшки моих пальцев щекой. Все прополоскав, повесили на ветки деревьев сушиться, а потом пошли прогреться в каменку в последний раз. Благодаря сухому теплу здесь, волосы высохли неожиданно быстро, и когда мы надели длинные рубашки из фактически украденного мной рюкзака убитого парня, нам было вполне тепло и комфортно.

После нас в баню пошли гномы. Правда, Хема с собой не взяли — в каменке и для них места мало. А после того как мужчины закончили и в одних штанах присоединились к нам возле костра, я пошла отмывать Хема. Мои «портянки» уже подсохли, поэтому переложила их на горячие камни бани, чтобы потом завернуть мальчика, пока будет сушиться его одежда.

Снова расслабляющее тепло каменки, и на этот раз мы вдвоем с Хемом. Рубашку не стала снимать, намочить не хотелось, но и раздеться перед мальчиком я бы не смогла. А вот разглядывать похудевшего за эти недели демоненка было до боли тяжело. Маленький, грязный, плечи обещают стать широкими, но сейчас жалко торчащие косточки и лопатки вызывали желание обнять его и, в тоже время, покусать любого, кто обидит.

Оказалось, у него на шее тоже висит кулон на короткой цепочке, и когда мы вышли к речке скоблиться песком, я не смогла сдержать любопытства и взяла небольшой кругляшок в руки. Хем тоже низко наклонил голову, чтобы рассмотреть.

— Кто тебе его дал, Хем? — тихо спросила.

— Азарель! Она сказала, что это ЕГО подарок лично мне. Моя путеводная звезда, — спокойно ответил мальчик, а у меня сжало сердце.

— Почему ты зовешь ее Азарель? Ведь Хлоэль сказала, что она твоя мать? — возразила я, хотя почти догадалась, что услышу в ответ.

— Я ей — никто! Она так сказала, когда я спросил, можно ли мне называть ее мамой. Я знаю, у других детей есть мамы, а у меня — никого. Азарель сказала, что у меня — только отец.

Я застыла на берегу, упершись в песок коленями, пока слушала, а после прижала Хема к себе, погладила по отмытым черным волосам. Мальчик снова, уже почти привычно, потерся шишками о мое плечо. Обнял крепко и неожиданно сильно и попросил:

— Хель, а можно я буду тебя называть мамой?

У меня по щеке поползла слеза, я еще крепче прижала его к себе, обнимая, и шепотом спросила:

— А ты, правда, хочешь, чтобы я стала твоей мамой?

— Больше всего на свете! — так же тихо прошептал и он.

Мне захотелось тут же крикнуть: «Конечно!» Но у Хема есть отец. Теперь я немного представляю, какие они — демоны, поэтому опасаюсь давать обещания мальчику. Как бы там ни было, а ребенку в такой ситуации нельзя врать или давать пустые обещания. Пришлось осторожно предложить:

— Хем, давай сделаем так. Мы доберемся до места встречи с твоим отцом. Если нам повезет, и он все еще будет нас ждать, тогда мы там решим, как нам жить дальше. А если не найдем его, тогда я стану твоей мамой. Согласен?

Он отстранился немного от меня и, ловя черными полночными глазами мой взгляд, требовательно спросил:

— Обещаешь?

— Клянусь!

Он расплылся в такой счастливой улыбке, от которой снова защемило сердце. Дальше мы еще раз прогрелись, снова помылись, а потом, пока он грелся и сушился, я выстирала детскую одежду и развесила на горячих камнях каменки. Не пройдет и пары часов, как вещи высохнут. А пока один кусок ткани обмотала вокруг пояса, а вторым — обернула плечи чистенького демоненка. Возле костра и рядом со мной не успеет замерзнуть.

— А давай посмотрим, что внутри твоего кулона? — предложила унять собственное любопытство, когда мы закончили с одеждой.

Оказалось, что я не одна такая любопытная. Мы оба, чуть ли не высунув языки в предвкушении, склонились (я откинула на спину гриву серебристых волос, мешавших тщательнее рассмотреть занятную вещицу) и в четыре руки перебирали кулон в поисках открывающего механизма.

На крышке кулона посередине изображено пламя, вырывающееся из сомкнутого кулака. Видимо, семейный герб отца Хема — хоть какая-то зацепка для поиска. Мальчик пальчиком погладил этот рисунок и надавил сильнее. Крышка откинулась — и наружу небольшим ураганчиком вырвался небольшой, но яркий светлячок. Под изумленными охами и взглядами заметался над нашими головами, уходя по спирали вверх, затем снова спустился и завис над нами.

— Ух ты! — раздался голос Мики за нашими спинами.

— Магический! — добавил Дорг.

— Похож на ведуна! — задумчиво произнес Мерит.

— Ведун? — недоуменно спросила я, оборачиваясь к гномам.

— Ведун от слова «ведет», — пояснил старший.

— Путеводная звезда… — протянула я, задумчиво разглядывая светлячка.

Мне кажется, чем дольше он висел над Хемом, тем ярче и увереннее светил. Понаблюдав за чудесным светлячком еще немного, мы вернулись к костру. Смеркалось и тени, не торопясь, выползали из-за деревьев.

— Почти высохла, — заключил Севас, проверив постиранную одежду, но пока ночная прохлада не беспокоила, мы решили, что лучше пусть просыхает до конца.

Любуясь пламенем костра, сытые и довольные, по очереди пили отвар, который я заварила после того, как опустел котелок, и беседовали.

— Думаю, мы все понимаем, что совместный путь подошел к развилке, где каждый из нас должен решить, куда ему свернуть.

Мерит решился озвучить то, что тревожит всю нашу «разношерстную» компанию. Гном обвел нас внимательным взглядом и, заметив в глазах, направленных на него, молчаливое согласие, продолжил:

— С территорий арути мы убрались, слава всем богам. Хотя, в любом случае, советую вам быть осторожными и внимательными. Жизненный опыт подсказывает, что в такое время как сейчас, все на взводе, особенно люди. На их земли напали, многих пленили, сами видели, как арути вырезали целую деревню… Это как камень в воду бросить — непременно пойдут круги: все больше и дальше. Люди мнительные, начнут всех подозревать, слухи вызовут общее напряжение, возмущение, а кое-где — и самостийные суды над неугодными. И первыми под горячую руку попадут другие народы, особенно с которыми отношения итак напряженные.