Взвод - Андрей Ливадный

Убедившись в тщетности дальнейших поисков, он вернулся к найденной экипировке, проверил автомат, закинул его за плечо и принялся очищать от налипшей листвы кевларовую броню, когда за спиной раздались неосторожные шаги.

Лозин резко обернулся, вскидывая «шторм».

— Жить надоело? — секунду спустя неприязненно осведомился лейтенант, узнав Херберта.

— Нет… — выдавил побледневший американец.

— Тогда не подходи ко мне со спины, — сухо посоветовал ему Иван.

Херберт не ответил, переминаясь с ноги на ногу.

— Я пришел поговорить, — наконец произнес он.

— О чем?

— Ты не доверяешь мне. Это плохо. Лозин криво усмехнулся.

— Естественно, не доверяю, — согласился он. — И не смогу это сделать при всем желании.

— Почему? — упрямо переспросил Херберт.

— Потому что НАСА и Министерство обороны США не суть одно и то же, — спокойно пояснил Лозин. — Я знаю, сколько времени требуется для оформления пропуска на выезд за пределы части. Тебя предупредили о превентивном ядерном ударе не за час до катастрофы, а как минимум часа за три, иначе ты бы не успел оказаться вне городской черты.

В скупой лаконичной констатации фактов не прозвучало ни ненависти, ни отвращения, лишь ствол «шторма» холодно смотрел в сторону американца, выдавая запредельное напряжение этих секунд.

Глаза Херберта потемнели, казалось, он борется с самим собой, но эта непонятная внутренняя схватка длилась лишь миг…

— Я боялся… Ты был злым… Но я пришел сюда, чтобы сказать тебе… — Джон мучительно подбирал русские слова, и Лозин, внимательно наблюдавший за ним, внезапно осознал абсурдность ситуации. Имело ли теперь значение, кто и кем являлся в невозвратимом прошлом?

«Да», — мысленно ответил себе лейтенант, а вслух произнес:

— Ты ведь не сотрудник НАСА, Джон?

Херберт вздрогнул.

— Я двадцать лет работал на агентство, — ответил он. — У меня было имя и репутация в кругу научных специалистов. Но год назад… — Он запнулся, а потом безнадежно махнул рукой: — Я совершил… как это сказать? Гражданский поступок…

Иван прищурился, уже догадываясь, куда клонит Джон, но решил не задавать ему наводящих вопросов.

— Ко мне пришли люди, — продолжил Херберт после непродолжительной паузы. — Это были агенты Центрального разведывательного управления. Они сказали, что моя репутация ученого — астрофизика является отличным… — Он опять запнулся, подбирая правильное слово.

— Прикрытием? — подсказал лейтенант.

— Да… Я предвзято относился к твоей стране, Иван, и дал им свое согласие. Меня завербовали. Я получил звание капитана и прошел полугодичную подготовку в штате Флорида… — Он внезапно замолчал, а когда заговорил вновь, в голосе Херберта ясно звучала запоздалая горечь: — Они использовали мое имя, мою репутацию… Я только теперь понимаю это… — Он говорил сбивчиво, но общий смысл его фраз был понятен лейтенанту. — В вашу дивизию не мог проникнуть рядовой агент, а меня как известного ученого не раз приглашали для консультаций и обмена опытом по некоторым специфическим вопросам… — Он вдруг безнадежно махнул рукой. — Я должен был сознаться в этом раньше, но Насте было все равно, кто я, а ты… — Он снова замялся, а затем добавил: — Я испугался, Иван…

— Ладно, Джон… Проехали… — проронил Лозин, опуская автомат.

Лицо Херберта вытянулось. Вероятно, он не ожидал подобной реакции со стороны русского офицера.

Прошла минута, может, больше, прежде чем до него дошел истинный смысл произошедшего.

— Ты не станешь…

— Садись рядом, — перебил его Иван и, невесело усмехнувшись, пояснил: — Я тоже не был космополитом. Все круто изменилось, Джон. Глупо оглядываться на прошлые отношения между странами, когда нашей родиной стала вся Земля.

Херберт молча сел рядом с ним, пытаясь осмыслить новое мироощущение, скупо, но точно изложенное лейтенантом.

Общая беда стерла границы, расовые различия, нивелировала моральные ценности — это следовало понять, прежде чем мыслить дальше, в поисках выхода из сложившейся ситуации.

— Я не знаю, что мне делать… — глухо произнес Херберт в наступившей тишине. — Я устал бояться… Рано или поздно они доберутся до нас…

Лозин кивнул.

— Если будем сидеть сложа руки, непременно доберутся, — согласился он.

— Но мы не можем сопротивляться!.. — вскинув голову, произнес Херберт. — Ты не видел Чужих… Они обращаются с людьми, как со скотом, а тех, кто пытается сопротивляться, убивают. Техника пришельцев в корне отличается от нашей… — Он вдруг заговорил быстро, почти взахлеб. — Их корабли движутся совершенно беззвучно, свободно маневрируя на любых высотах. В качестве оружия пришельцы используют лазерные установки, как ручные, так и стационарные. Это я видел своими глазами. Ты понимаешь меня, Иван?! — Джон вдруг сдавленно закашлялся и умолк, неподвижно глядя в одну точку.

Лозин ничего не ответил ему, лишь надолго задумался, машинально покусывая сорванную травинку.

— Теперь послушай меня, Херберт, — произнес он, нарушая затянувшуюся паузу. — Я действительно не видел Чужих, но у меня есть определенный опыт, связанный с подготовкой межзвездной экспедиции.

— И что ты можешь сказать о пришельцах? — с мрачным скепсисом осведомился Херберт.

— Прежде всего их мало, — ответил лейтенант, не обратив внимания на нотки сарказма, прозвучавшие в словах Джона. — Меньше, чем рисует тебе собственный ужас, — безжалостно добавил он. — Пришельцы вынуждены жить в условиях потенциально враждебной, неизученной биосферы, об этом свидетельствует тот факт, что они постоянно носят защитные костюмы, верно?

На этот раз Джон был вынужден кивнуть.

— С момента вторжения прошло всего три месяца, — продолжал развивать свою мысль Иван. — За это время Чужие вряд ли успели провести полномасштабные исследования, а тем более овладеть нашими технологиями. Я ясно выражаюсь?

Херберт выглядел в эти минуты крайне подавленным.

— Ты говоришь правильные слова, Иван, но… несколько поздно. Пришельцы уже овладели планетой и продемонстрировали свое превосходство. Мы — всего лишь уцелевшие. Те, кому повезло.

— Мы не просто уцелевшие, — резко возразил лейтенант.

У Джона вдруг мелко задрожали губы.

— Ты сумасшедший… — выдавил он. — Сумасшедший…

Иван нахмурился:

— Я это уже слышал. И у меня нет никакого желания командовать тобой, Херберт. Прячься. Может, тебе удастся дожить до старости, скрываясь где-нибудь в таежных чащобах.

— А ты?!

— Я буду искать тех, кого не раздавил ужас.

Лейтенант поднял голову, глядя на первые звезды, робко проявившиеся в сереющих небесах.