Холод. Неотвратимая гибель - Сергей Тармашев

— Привет, Джеймс, с Рождеством тебя! — Майк ворвался в кабинет, словно черный ураган. — Я так и знал, что застану тебя здесь, даже звонить не стал! Тебе домой не пора? Праздновать?

— Закрой-ка двери поплотнее, сынок! — ворчливо запыхтел старик. — На улице плюс два! Решил мне офис выстудить? На мне, если ты заметил, арктического снаряжения нет!

— Да брось! — Майк вернулся и тщательно затворил входную дверь. — У тебя тут теплее, чем летом! — Он подошел к Джеймсу и посмотрел на монитор. — Ты снова возишься с этими дикарями! Я, конечно, понимаю, что это наша работа, но не круглосуточно же! Тем более в Рождество! Поехали домой, Джеймс!

— Да? — вновь заворчал тот. — И что я буду там делать, сынок? Сидеть в одиночестве в полутеплой квартире и смотреть идиотские рождественские шоу, что крутят по ТВ? Уж лучше я посижу в офисе и позанимаюсь чем-то полезным! Здесь, по крайней мере, тепло, и все данные под рукой. В прошлый раз челнок привез уникальные снимки, я должен их изучить. Это поможет мне понять русских.

— Зачем, Джеймс? — Майк пододвинул к столу свободный стул и уселся рядом со стариком. — Ты руководишь миссией почти тридцать лет, а до тебя она торговала с дикарями ещё лет сто двадцать, и за всё это время никто не узнал о них ничего нового. Дикари, да и дикари. Меняют баснословно дорогие меха на мусор — зеркальца и стекляшки. Даже еду нормальную не признают, и законы у них какие-то суицидные. Эти дикари — всего лишь дикари, Джеймс, просто они самую малость сохранили человеческий облик. Вот и всё. Это не стоит потерянного Рождества.

— А что стоит? — иронично крякнул старик, заерзав в кресле. — Вопли новомодных поп-звезд по кабельному? Вот эти-то уж точно не сохранили человеческий облик вообще! Ты их клипы видел? Хотя… — Джеймс вяло махнул рукой. — Ты молодой, тебе эти вопли под дурацкую какофонию звуков нравятся, молодежь всегда такая. Им хоть что подавай, лишь бы не как у родителей. — Он укоризненно посмотрел на Майка и постучал пальцем по монитору: — Сынок! Эту белиберду я могу и тут посмотреть, не выходя из офиса! И елку вон через окно видно! Наряженная, как положено! У нас все елки под окнами, по всему периметру аэродромного комплекса, нарядили ещё неделю назад. Кто сказал, что я не смогу встретить Рождество в этом кресле?! Тут мне будет уж точно комфортнее, чем в пустой квартире!

Майк вздохнул. Старый Джеймс в чем-то прав. Семьи у него нет, жена бросила его ещё тогда, когда он передвигался на обеих ногах, закрутила роман с каким-то офисным клерком, пока муж служил очередную вахту на Реакторе. Когда Джеймс вернулся, застал лишь пустую квартиру. Вахта за вахтой, время и пролетело. Потом он остался без ноги, а кому нужен одноногий? Вот и живет уже тридцать лет один, потому и в офисе его застать можно чуть ли не всегда, а в собственной квартире почти никогда. Может, и вправду здесь ему праздника больше, чем дома, но Майку от души было жаль старика, и он решил хотя бы посидеть с ним час-другой, чтобы скрасить одиночество. Впрочем, всегда есть верный способ поднять Джеймсу настроение — надо начать разговор о его любимых дикарях. Просто начать, этого достаточно.

— Что за фотки? — Майк кивнул на монитор и улыбнулся. — Ты сказал, что нашел интересные снимки. В чем там дело? Ты убедил дикарей снять на видео очередной ритуал массового суицида?

— Перестань молоть чепуху, сынок! — укоризненно нахмурился было старик, но тут же проглотил наживку и принялся увлеченно вещать: — Я же тебе говорил, что никакой это не суицид! Вспомни мою подборку спутниковых снимков!

Он принялся быстро щелкать мышкой, открывая папки с данными, и за несколько секунд вывел на монитор с десяток старых снимков, датированных позапрошлым десятилетием.

— Смотри сюда! — Джеймс указал на один из них. — Качество плохое, под спутником в тот день проходил мощный циклон, и серию снимков удалось сделать всего одну, когда в толще облачного фронта случайно возник разрыв.

Майк вгляделся в изображение. Полуголые дикари, как обычно, прыгали в огонь, сокращая свою численность. Если бы не огромное кострище, с таким качеством снимка вообще было бы ничего не разглядеть. И так почти одни смазанные силуэты.

— И что? — не понял Майк. — На что смотреть-то? Как они себя на костре сжигают? Прости, Джеймс, но ты же знаешь, я не получаю удовольствия от садизма. Я вообще не понимаю, как они до сих пор не исчезли. Ты же говорил, что устраивают этот жуткий ритуал несколько раз в году!

— Два или три раза, — подтвердил старик. — Точно не известно. Но в этом-то и дело! — с жаром воскликнул он, и Майк понял, что Джеймс оседлал любимого конька и теперь уж точно встретит Рождество с самыми теплыми эмоциями. — Они же не могут плодиться так быстро, что им требуется массовый суицид несколько раз в год! Ты вот сюда смотри! — Указатель мышки уткнулся в прыгающую в огонь косматую фигуру, кажется, обнаженную по пояс. — Видишь?!

— Он голый, что ли? — неуверенно уточнил Майк. — Ну, тот, что со шрамом на спине?

— Нет! — недовольно фыркнул Джеймс. — У вас, сопляков, только одно на уме! В штанах он! И баб голых тоже нет! Ты на шрам смотри!

— А что со шрамом? — покосился на него Майк. — Вроде шрам как шрам, качество отстойное, не видно толком…

— А вот что! — интригующим тоном произнес старик и развернул рядом со снимком ещё одно фото. — Это изображение было получено через два… эээ… через три года! Видишь эту фигуру?

— Блин, Джеймс, тут качество ещё хуже! — взмолился Майк. — Где ты только насобирал это барахло, неужели орбитальные спутники так плохо работают? И что я должен увидеть? Ещё один дикарь со шрамом, только этот собрался утопиться! Ну и что?

— А то, болван, что это один и тот же дикарь! — накинулся на него старик, и Майку пришлось немного сбавить обороты. — Смотри внимательнее на шрамы! Они идентичны! Я, кстати, проводил компьютерное наложение. Результаты полностью подтверждают мои выводы.

— Ты хочешь сказать, что он не сгорел тогда и в этот раз они решили его утопить? — сообразил Майк. — Живучий абориген!

— Сейчас мне стыдно за твой мозг, сынок, — философски изрёк Джеймс, — но, признаюсь, в первую секунду я подумал точно так же. К счастью, было это давно. Вот тебе третий снимок. Это — великий раритет, один из немногих, что удалось получить в отличном качестве.

Он вывел на соседний монитор ещё одно изображение. На нем было хорошо видно заснеженное кострище, в нескольких десятках метров от которого группа обнаженных по пояс дикарей замерла около довольно большого деревянного идола. У одного из них через всю спину шел старый шрам.

— Это тот же, что и на двух предыдущих фотках. И сделан снимок, — Майк посмотрел на дату в углу, — ещё через год с чем-то. — На этот раз он понял, к чему клонит Джеймс. — Ты хочешь сказать, что ритуал дикарей — не суицид? Но зачем тогда им в полуголом виде, при температуре в минус пятьдесят, лезть в огромный костер или прыгать в ледяную воду? Почему она не замерзает, кстати?

— Не знаю, сынок, — довольно улыбнулся старик. — Но теперь ты мыслишь в правильном направлении! Почему не замерзает вода, теоретически объяснить можно. Ученые считают, что в том месте, на дне, из-под земли бьет горячий ключ. Вода, кстати, замерзает, вон какая толщина льда в этой дыре, куда они ныряют, просто замерзает она не сразу, так что некоторое время у них есть. А вот зачем они всё это делают — вопрос немаленький! Я думаю, что это тест! Тест на выживаемость! Так они отсеивают слабых и нежизнеспособных. Тот, кто его проходит, например, получает право иметь потомство, или возможность претендовать на лучший кусок добычи, или ещё что.