Чаша и Меч - Екатерина Гордиенко

Знал ли Αнунд Хендриксен о необычном увлечении своей нареченной? И какие ещё секреты хранила Фрейя Хорфагер за своей безупречной фарфоровой маской? Возможно, их суждено узнать ему, Черному Фенриру. Мужчину не покидало ощущение, что та новая Фрейя, которую он увидел сегодня утром у себя на кухне, решила отказаться от всех личин, что навязывали ей социальное положение, воспитание и образ жизни.

После инспекции личной библиотеки косметика, небрежно сброшенная в ящик подзеркального столика, и скудный набор шампуней и гелей для душа в ванной Φенрира уже не удивил. Только показалось странным отсутствие духов. Неужели этот сводящий с ума запах свежескошенной травы, яблок и меда был собственным ароматом ее тела?

Он окинул комнату прощальным взглядом и чуть не хлопнул себя по лбу. Вот же оно! С прошлого вечера в спальне появилась одна новая вещь: на прикроватном столике рядом с лампой лежала книжка карманного формата в мягком переплете.

«Jane Austen. Persuasion.»^[28], прочитал он на обложке. Книга явно принадлежала Фрейе, потому что была насквозь пропитана ее запахом и явно прочитана не раз. Но к ароматам летних трав примешивался ещё один — резковатый, чистый, и, без сомнения, мужской. И знакомый. Фенрир задумчиво постучал корешком книги по ладони. Видимо у сына Магнуса была серьезная причина, раз он решился на риск и тайно проник в отчий дом, когда тут вовсю хозяйничали оборотни ярла.

Ничего интересного в книге не обнаружилось — ни вложенных листков, ни загнутых страниц, ни пометок. Ладно, пусть это пока останется секретом Орвара Хорфагера и его сестры. Есть тайны, которые можно открыть разными ключами, нужно только подождать и быть наблюдательным.

Оставалось последнее дело. Убрав книгу во внутренний карман куртки, Фенрир спустился вниз и вышел во двор. Справа от парадного входа возвышался флагшток. Сегодня он был пуст. Подойдя ближе, Фенрир увидел у его подножия смятый в большой ком кусок ткани. Знамя Χорфагеров. Чтобы развернуть его, понадобилось раскинуть руки в стороны на максимальную ширину.

На белом в пятнах грязи полотнище четко видны были два вышитых красным шелком силуэта: орел с чашей в когтях и лев с мечом в лапе. Хранители Меча и Чаши, верные спутники Конунга. Много столетий подряд Хранителями становились исключительно потомки Харальда Прекрасноволосого, причем по одной единственной причине: только им под силу было поднять чашу или меч — символы власти Инглингов.

Поднять же одновременно обе эти регалии был способен только истинный Конунг, что, собственно и определяло порядок передачи власти. И порядок этот не нарушался почти пятьсот лет до смерти последнего из Инглингов, Хокона Старого, двадцать лет назад.

Он внезапно скончался на тинге в Данмарке, и о том, что произошло дальше, в свеаландской Стае было известно только по слухам. В Мальме вернулось всего пятьдесят эйги, возглавляемых Бьярном Лундом, тогда еще просто хевдингом. Они привезли с собой тела Хокона Старого и обоих его Хранителей. Вдовы Хокона и его единственного сына, тоже Хокона, прозванного из-за своего возраста Молодым, с ними не было.

По старому обычаю, тела были уложены в выдолбленные дубовые колоды и залиты медом. Чаша и Меч лежали по обе руки Хокона, и так как поднять их никто не смог, решено было похоронить последнего Конунга в его родовом кургане в Старой Уппсале вместе с ними.

Магнус Хорфагер, вернувшийся вместе со всеми, как представитель старейшей и самой знатной семьи в Стае, на жертвенном камне поклялся, что Бьярн Лунд был верен клятве, ничем не уронил своей чести и защищал семью Конунга, согласно своему долгу. Не его вина была в том, что вдова и наследник Хокона Старого погибли, сгорев в доме своего родственника Скуле Бардссона вместе со всеми слугами и домочадцами.

Потеряв в данмаркской резне почти треть своих воинов, Стая приняла Бьярна в качестве нового ярла, вслед за Магнусом Хорфагером принеся ему клятву верности. Немногие, кто воспротивился этому, были вынуждены уйти на север страны, а кое-кто даже перебрался от греха подальше — в Норейг и на Овечьи острова. Бьярн был известен своей злопамятностью и мстительностью, а сил встать против него ни у кого тогда не было.

С тех времен Стая выросла почти в два раза и худо-бедно восполнила недостаток мужчин, но Бьярн так и оставался единоличным хозяином почти всего Свеаланда. Единственное, что отравляло ему жизнь: Конунгом его так и не признали.

— Ну, что ж, Бьярн Пешник, — тихо произнес Фенрир, сворачивая знамя Хорфагеров, — ты сам создал себе новую проблему. Сам ее и решай.

Вынув из кармана длинную синюю ленту, он привязал ее к тросику и парой рывков поднял на вершину флагштока. Орвар Хорфагер был неглупым парнем, он поймет, что с его сестрой все в порядке.

* * *

За пару дизайнерских костюмов и норковый жилет скупщик в ломбарде сразу выложил пять тысяч крон. Фрейе не нужно было переходить на зрение эйги, чтобы понять — перед ней чистокровный цверг^[29]. Скуповатый, прижимистый, но по — своему честный. Естественно, полной цены за эти тряпки и он не выручит, и все же… девушка насмешливо приподняла бровь.

Цверг добавил ещё тысячу.

— Я могу обратиться и к другому покупателю, — напомнила Фрейя.

Действительно, каждая пятая вывеска на Экгатен принадлежала ломбарду. Обиженно сопя, скупщик шлепнул на стопку купюр последнюю тысячу и вопросительно посмотрел на девушку.

— Хорошо, — она сложила купюры пополам и сунула во внутренний карман пальто. — Пожалуй, с вами можно иметь дело, герр…

— Свен Енссон, к вашим услугам, фрекен Хорфагер.

Фрейя сдержала вздох, подняла воротник и вышла за дверь. Итак, все уже знают. Впрочем, а чего, собственно, она ожидала. Среди скрытого народца слухи распространяются с быстротой ветра. Жаль, что нужно держать фасон и не пытаться разузнать о брате через третьих лиц. Придется как-то выкручиваться самой.

Путь от ломбарда до дома Фенрира занял намного больше времени. Сначала она зашла в маленькую парикмахерскую, тесно зажатую между сексшопом и столовой для бездомных Армии спасения. Говорливая парикмахерша ловко выровняла криво обрезанные пряди, пожурила нынешнюю молодежь, не желающую отращивать косы, и дала адрес очень приличного, по ее мнению, секонд-хенда, куда на днях как раз завезли новый товар.

— Но обувь там не бери, дорогуша. Даже не меряй. Лучше пройди ещё полквартала до магазина «Др. Мартенс», а если предпочитаешь что-нибудь посексуальнее…

— Нет. Спасибо. Др. Мартенс — как раз то, что надо.

Кажется, сегодня суждено было сбыться еще одной ее мечте. Фрейя быстро вышла на улицу и пошагала в заданном направлении. Гарм шел рядом с самым невозмутимым видом, только слегка косился на лотки с хот-догами и жареными датскими колбасками.

Парикмахерша проводила ее долгим взглядом сквозь стеклянную витрину и повернулась к следующей клиентке: