Искушение - Елена Усачева

— Угрожать? — Слово смешком вырвалось из моей груди.

— Заедем в гости к твоему старому знакомому и объясним, что, подчиняя тебя, устраивая ночные кошмары, он ведет себя, мягко говоря, некрасиво. Возможно, твои видения, внезапные озарения и такая же неожиданная беспомощность — результат отсутствия системы знаний. Сейчас я склонен думать, что виной всему не только твоя неопытность.

«Старый знакомый» — тот самый колдун по кличке Мельник. Какое у него было на самом деле имя, я не помнила. Хотя Пашка называл. Но что мне с его имени? Оно наверняка ненастоящее.

Я закрыла глаза, вспоминая высокого седого мужчину с суетными движениями, с подвижным нервным лицом. Он часто моргал, предпочитая смотреть мимо глаз. И какое-то слово постоянно повторял… Да-да, прилипчивое слово «значит». «Пришли, значит? Я ждал, значит»… И все тер свои большие сухие ладони с крупными крепкими пальцами. А не он ли зовет меня в моих снах? Не того ли он добивается, чтобы я приехала да стала заправлять хозяйством? За мукой очередь уже, наверное, выстроилась. Кто-то кому-то всегда хочет зла. Мельница. Точно. Там разгадка всех секретов. Мельник мне свой дар передал, он и должен научить им пользоваться.

Знакомый… в гробу мы видели таких знакомых!

— Он появляется, когда я начинаю строить аркан… — заговорила я и тут же представила — седой старик в тулупе с клочковатой бородой и недобрым взглядом. В руках он всегда держал плетку, грозил ею. Мне грозил. Это было истинное лицо Мельника, его настоящий внешний вид. Ему всегда не нравилось, что я делаю. Что использую выданные таланты на помощь не тем. Помнится, к вампирам он не благоволил.

Машина резко затормозила. Макс притянул меня к себе. Неожиданная ласка заставила тут же обо всем забыть. Он жадно целовал меня, обнимая голову своими большими ладонями. Холод его дыхания смешивался с моим. Его язык требовательно входил в мой рот. И я чувствовала, как начинают набухать, расти его клыки. Он даже стал чуть прикусывать мою нижнюю губу, что раньше никогда не делал. Мысли обо всем этом завертелись у меня в голове желанием прижаться к любимому, ощутить силу его тела. Захотелось, чтобы он обнял крепко-крепко, чтобы мир исчез. Чтобы осталась только знакомая прохлада, а все остальное растворилось. Пусть будут лишь сильные руки, требовательные губы, шепот, звучащий в голове.

— Никто не должен заставлять нас поступать против нашего желания. Если кто-то попробует в твою сторону шевельнуться, убью. Я слишком долго искал тебя, чтобы сдаться без боя. И пускай этот мир катится ко всем чертям — делать он это будет без нас.

Я не понимала. Голова кружилась, мир исчез, оставив только Макса.

— Куда же мы от них денемся? Не мы их ищем, они нас, — прошептала, чувствуя, что, говоря это, провожу губами по его губам. Под рукой мягкая податливая кожа. Ах, зачем нам все эти Смотрители, вампиры, колдуны? Никто не нужен. Только он и я.

Макс немного отстранился, в черных глазах поселился мрак решимости.

— Вот так увезешь тебя на Северный полюс, а там непременно один белый мишка окажется Смотрителем, а другой вампиром. Один возьмет тебя за одну руку, другой за другую, и станут тянуть.

— Но тут придешь ты, и у каждого мишки начнутся свои персональные проблемы, — хихикнула я.

— Эдгар был прав, нас можно только уничтожить.

— Что за упаднические настроения в войсках? — Я поерзала в кресле, садясь ровнее. — Солдаты! Вы босы и раздеты! Вперед! Сапоги мы снимем с убитых! Ты помнишь, что мы едем в сторону дома?

Макс завел двигатель.

— Если начнется война — а это, по всему выходит, явление неизбежное, — надо понять расстановку сил.

Про войну я не поняла, но не стала вдаваться в подробности. Вампиры воины по своей природе. У них само существование постоянная борьба за жизнь. Понять бы, с кем теперь собрался драться любимый. Пока вокруг нас одни призраки.

Машина в очередной раз вильнула на повороте, и я узнала центральную улицу.

— Мы разве не заедем домой? — спросила я, с тревогой вглядываясь в проносящийся мимо пейзаж.

— Начнем пребывание в твоем городе с культурной программы.

Неужели он сразу решил заглянуть на мельницу в городском музее под открытым небом? Для посещения вроде бы поздновато, уже часов восемь, вечереет. Хотя перед вампирами легко открываются любые двери.

— Надеюсь, на этой экскурсии у нас не будут специально приглашенные экскурсоводы? — Мне некстати вспомнился неудачный поход в замок Лихтенштейн. Та поездка была тоже почти спонтанная, но зрители собраться успели.

— Только если с твоей стороны, — не отрывая взгляда от дороги, буркнул любимый. — Вампиры этот город обходят за версту, Смотрителей ты сама разогнала, захотев быть здесь главной. А вот со славянской нечистью сейчас разберемся.

Машина остановилась. Макс секунду посидел, держа руки на руле, только потом повернулся.

— Я бы пошел вперед и все проверил, но ты не согласишься сидеть и ждать меня. Да и оставлять тебя одну… только не сейчас. Поэтому, пожалуйста, будь рядом, никуда не отходи, ничего не предпринимай.

Я посмотрела на холм с его бесконечной лестницей, ведущей к воротам музея. Может, сразу сказать, что все отменяется? Не хочется мне сейчас никуда идти. Я уже настроилась оказаться дома… Но Макса ведь не переупрямишь.

— Какой у нас план действия? — со вздохом спросила я. — Ворвемся, дадим пулеметную очередь в воздух, бросим две гранаты, потом начнем вести переговоры? Если противник еще будет двигаться, пустим в ход приклады и штыки.

— Приблизительно так, — согласился любимый, распахивая дверь.

Я видела, как он напрягся, видела его слегка приоткрытый рот, потемневшие глаза.

— А с берега нас поддержит артиллерия? — Я шутила, хотя давно уже было не до смеха. Меня трясло.

— Артобстрел уже проведен. Крепость готова пасть. — Голос любимого был ровным, и от этого становилось еще больше не по себе.

— Давай не пойдем туда, — схватила я его за руку. — Поздно, музей закрыт. Сам сказал, мы должны все решать вместе. Вот, решили.

Тревога нарастала. Я чувствовала грядущую беду. И крылась она там, на холме. Избежать ее еще можно. Но Макс… Он упрямо смотрел на вершину холма.

Переклинило меня резко, неожиданно. Я сама испугалась такой перемене. Знала одно — ни в коем случае на мельницу сейчас идти нельзя.

— То, что нам нужно, открыто всегда. — Макс не слышал меня.

Он повел меня наверх. Его несокрушимой мощи сопротивляться было бессмысленно, но я все равно повисла у него на локте.

— Придем завтра, когда будет светло, — умоляла я. — Смотри, уже темнеет.

В ответ Макс фыркнул, и это вдруг вселило в меня такой дикий ужас, что я разжала руки. По всем законам физики я должна была упасть на ступеньки, но мне не дали это сделать. Меня просто подхватили и понесли наверх.