Крылья ворона, кровь койота - Ксения Баштовая

Впрочем, ответа от нее не ждали. Хозяйка повернулась к гостье:

— Давай воду.

Она поболтала пальцами в плошке, дождалась, пока жидкость сменит цвет с бордового на насыщенно-зеленый, а затем резко подняла руку: за пальцами потянулся изумрудный жгут. Оторвавшись от содержимого пиалы, он отклеился также от кожи девушки и завис в воздухе. Целительница двумя пальцами подцепила его и осторожно опустила на рану, медленно повела ладонью, от которой исходило едва заметное серебристое сияние.

Жгут лег на рану, растекся бурой пленкой, останавливая начинающееся кровотечение, и девушка беспомощно огляделась по сторонам:

— Так… Теперь как-то обездвижить… Он же не даст залечить, дергаться будет… А, будь что будет! — И она резко рубанула ребром ладони по раненому запястью: рука замерла в миллиметре от кожи, а кисть, затянутую коричневой пленкой, окутал серебристый, похожий на сотканный из паутины кокон.

Майя поджала губы: шизофрения, похоже, окончательно нашла внутреннюю логику. Магия — наше все. Другой вопрос, что целительнице от этой самой магии стало явно нехорошо: она пошатнулась, оперлась ладонями о каркас раскладушки и лишь через пару минут смогла поднять голову.

— Дерик говорил, — выдавила она слабую улыбку, — что моих способностей хватит максимум на Крапчатого. — На бледном лице застыли капельки пота.

Майе эти слова совершенно ни о чем не говорили, и она переспросила:

— Крапчатого?

Хозяйка словно не услышала ее. Отвела взгляд в сторону, глубоко вздохнула несколько раз и осторожно встала:

— Пойдем займемся твоим приятелем. Дерика пока лучше не трогать. Пусть поспит.

«Принц» по-прежнему был не в том состоянии, чтобы воровать ложки: иначе как объяснить тот факт, что за время, пока девушек рядом с ним не было, он даже не пошевелился. Хозяйка помотала головой, присела на корточки рядом с неподвижным гостем, потыкала в него пальцем и осторожно уточнила:

— Кирпич на него не падал, я поняла. А сам он откуда упал? Почему такой покорябанный? — За то время, пока Хельдер волок «принца» по земле, одежда его действительно малость истерлась.

— В обморок он упал! — не выдержала Майя. Стены в прихожей, где сейчас валялся на полу «принц», менялись постоянно, становились то обитыми тканями, то глухими кирпичными, а потому девушка в очередной раз вспомнила свою версию о шизофрении. — Когда глюки у меня все эти начались!

— Глюки? — подняла на нее удивленный взгляд собеседница.

Вместо ответа Майя ткнула пальцем в стену. Жест был, тут спорить не о чем, совершенно бестолковый: кроме Майи, эти самые галлюцинации никто увидеть не мог, это понятно. Но странное дело, хозяйка как ни в чем не бывало проследила взором за указующим перстом и пожала плечами:

— Чем тебе стены не нравятся? У нас не настолько дорогой район, чтобы все было стабильным. Скажи спасибо, что они не сдвигаются. А уж тому, что Заводей нет, просто радоваться надо.

Вот тут и возникал вопрос — то ли девица была частью шизофрении, то ли Майя слышала совсем не то, что ей говорили…

Интересно, а своему видению можно объяснить, что оно — глюк?

— Стены не должны двигаться! — зло буркнула студентка. — И изменяться тоже не должны. Иначе это ненормально. — Фразу о непонятных заводях она благополучно пропустила мимо ушей.

Лицо хозяйки вытянулось. Она посмотрела на лежащее на полу тело:

— Так, а вот это уже интересно… Помоги мне затащить его в дом, чтобы в коридоре не валялся, а потом расскажешь про неподвижную и неизменяющуюся архитектуру.

Тащить «принца» было тяжело. Он, конечно, не брыкался и руками не махал, но весил порядочно. С трудом затянув — пришлось, как и раньше Хельдер, волочь его по полу, — парня в гостиную, девушки остановились.

Майя осмотрелась. Комната, в которую они теперь попали, вела себя так же непотребно, как и все остальное: линолеум превращался то в паркет, то в кафельную плитку, обои на стене менялись со строгой полоски на банальный обшарпанный цветочек, ободранный кошками диван в углу стал выставленными в рядок пуфиками, а потом заменился на мягкую софу, а горка у стены постоянно изменяла свои размеры.

От всего этого мельтешения Майю начинало подташнивать.

— Давай его на диван, — скомандовала хозяйка.

Еле-еле уложив неподъемного гостя на софу, девушки обессиленно опустились на пол.

— А теперь рассказывай, — потребовала хозяйка. — Что там с неменяющимися стенами? С какого ты острова?

Майя вздохнула, поняв, что спорить бессмысленно. В конце концов, может, сейчас перед ней сидит замаскированная ее галлюцинациями медсестра, которая после чистосердечного признания поделится спасительными таблетками? А может быть, сейчас студентка будет сообщать о событиях последних нескольких дней чайнику или дверной ручке. Все может быть.

Майя рассказывала долго. О синей кошке и салоне «Батори», о «принце на белом коне» и странной пещере, о кулоне в виде расправившей крылья птицы и желейном существе, о спиралевидном чудовище и изменяющихся статуях, о свалке с эльфами и доме с ползающими окнами. О своем доме, в конце концов! О том, что все должно быть неизменно и стабильно! Что одни надписи не могут произвольно меняться на другие, что обои, наклеенные на стены, должны оставаться одними и теми же до нового ремонта, о том, что статуи не должны шевелиться, это же не компьютерная графика!

Хозяйка слушала ее с открытым ртом. И единственное, что сказала, когда Майя закончила:

— Я убью Дерика.

— Что? — Майя подняла на нее удивленные глаза.

Девушка потерла виски:

— Ладно, давай по порядку… Имке.

— Что? — Кажется, Майя опять начала повторяться, но последнее слово прозвучало для нее бессмысленным набором букв.

Кроткий вздох:

— Меня зовут Имке. Имке Лейден. Белобрысого идиота, который притащил сюда тебя и этого… пернатого, зовут Хельдер. Или Дерик, как удобнее. Он мой брат. Старший. Правда, порой он ведет себя как придурок, так что мне иногда кажется, что старшая я, а не он.

Лашкевич на эту длинную тираду смогла сообщить только:

— Майя.

Имке удовлетворенно кивнула.

— Дальше. То, что происходит вокруг, — это не видения. Оно все действительно существует в реальности. — Говорила она тихо, размеренно, словно пыталась успокоить перепуганного ребенка.

Студентка только фыркнула:

— Все галлюцинации так говорят.

— У тебя большой опыт? — Ответа на вопрос Имке не дождалась и продолжила все тем же мерным голосом: — Мне, наоборот, странно слышать о месте, где что-то стабильно. Мир вокруг изменяется постоянно. И это как раз и есть норма. Когда что-то застывает в одной форме — это и есть ненормально. Ну или очень дорого.