Имя Зверя. Том 1. Взглянуть в бездну - Ник Перумов

– И даже не предусмотренные старой теорией девиации, – добавил другой чародей.

– Равно как и компликации, укладывающиеся в описанные…

– Коллеги, не будем забываться, – оборвал чародеев маг с фиолетовыми камнями. – Нашему юному спутнику совсем необязательно забивать себе голову подобным. Ему достаточно знать, что проблема Гнили, несомненно, представляющая известный теоретический интерес, успешно решается.

Дигвил молча наклонил голову. Спорить с магами он не имел никакого желания. Об успешности решения «представляющей известный теоретический интерес проблемы» он мог судить сам – вчера паланкин миновал деревню, где толпа устроила самосуд над «ведьмой», родившей «чорную ляльку». Костёр пылал весело и жарко, пламя танцевало, распевая свою жуткую песню, а в огне Дигвил разглядел бессильно обвисшее на цепях тело – несчастная «ведьма» была уже мертва.

Как и в Некрополисе, здесь не встречалось замков или хотя бы усадеб благородного сословия. Державой правили маги, они не нуждались в крепостях.

Встретились на пути и просевшие от давнего небрежения мосты, изрытые ямами, покрытые ухабами дороги; големам они были нипочём, а вот простые обыватели, выходит, по ним уже почти и не ездят.

Навсинай, хоть и прикрытый Реарским хребтом от ледяных северных ветров, не избег ежегодного злого пиршества осени: голые леса и нагие поля, серое небо, где редкие прорехи в плотных тучах казались работой крысиных зубов. Солнце не проглядывало, моросили непрерывные дожди, вся страна словно съёжилась, замерла, с нетерпением ожидая, когда на уродство пустой осенней земли зима наконец-то накинет белоснежный покров.

Маги почти не делали остановок. Дела и тревоги пейзан их волновали мало. «Не стоит вмешиваться в работу коллег из соответствующего департамента, это крайне неэтично», – услыхал Дигвил.

Однако было в Державе Навсинай и кое-что ещё. Города и городки, села и хутора жили по своим собственным законам. Маги не интересовались повседневной жизнью обывателей: мол, разбирайтесь сами. Верховодило, как смог понять Дигвил, богатое купечество. Оно образовывало гильдии, нанимало стражников, поддерживавших порядок, – магов Высокого Аркана, конечно, на всё хватить не могло.

– Но в больших городах, разумеется, есть следящие за законностью из числа чародеев, – заметил маг с фиолетовыми камнями, когда Дигвил, пользуясь моментом (только что с помощью молодого рыцаря прошло «удачное нацеливание», как выразился волшебник), спросил, как обстоит дело с властью и порядком на обширных просторах Державы.

– У нас изведено воровство, – не без гордости заявил другой маг. – Разумеется, там, где есть возможность учредить пост наблюдающего чародея и снабдить его соответствующими средствами.

– Да, охотники до чужого добра теперь промышляют исключительно по сёлам да большим дорогам, – засмеялся третий волшебник. – Торговые гости с ними справляются сами. Если надо – обращаются к нам, Высокий Аркан выделяет помощь. Разумеется, не бесплатно.

Чем дальше на юг и запад, тем пристойнее и богаче становилась страна. Приморские области, похоже, оказались меньше затронуты Гнилью, и селения казались куда зажиточнее, чем на севере.

…Граница Державы Навсинай выглядела более чем внушительно. Огромные ворота, взметнувшаяся на десять ростов среднего человека арка, по бокам высокие и тонкие башни, изукрашенные прихотливой резьбой; Дигвил не без удивления увидел там всех Семерых Зверей, словно и не утвердилась давно в Державе вера в Ом-Прокреатора.

Огненный Грифон, оранжевый Феникс, Сфинкс цвета горящего золота, смарагдовый Единорог, голубой, словно мелкий океан летним полднем, Морской Змей, синий Кракен и тёмно-фиолетовый, точно морские глубины, Левиафан.

Но этого мало. Самый верх арки венчал ещё один Зверь, восьмой.

Белый Дракон.

– О, вы обратили внимание, Деррано? – Старший из магов как-то незаметно оказался рядом. – Памятник архитектуры. Уникальное сооружение раннеимперского периода, скорее всего – правления Саргона Первого, о чём говорит характерное…

– Ассарданаба Третьего, – безапелляционно заявил другой чародей. – На строении отсутствует герб Саргона, коим украшены все известные сооружения его времени, дошедшие до наших дней.

– Гербовая ниша сей арки носит несомненные следы позднейших переделок!

– Вы, уважаемый коллега, как мне кажется, излишне смело атрибутируете неоспоримые нарушения кладки…

Подошёл третий волшебник, и спор тотчас сделался совершенно непонятным Дигвилу.

Вправо и влево от величественных врат тянулась стена, но тоже скорее для красоты, чем для настоящей обороны, – вся покрытая нишами, где виднелись искусно высеченные из серого камня статуи воинов и чудовищ. Время старалось обглодать их, словно зверь – добытую кость, но только поломало зубы – лишь кое-где на отполированной поверхности остались небольшие выбоины и зазубрины.

– Империя строила на совесть, – спутникам Дигвила, похоже, надоело спорить, повторяя одни и те же, прекрасно им знакомые аргументы. Старший из магов вновь стоял рядом с молодым рыцарем, тоже глядя на стену.

– Стена – это уже Харрашан Второй. Правнук великого Саргона, между прочим. Статуи отполированы посредством истолчённых Камней Магии, и заклятье держится вот уже сколько лет. Выбоины видите? Это всё, что смогли сделать тараны Харпаха Дерзкого. Вы, конечно, помните его деяния?

Дигвил сцепил зубы. Мэтр Бравикус преподавал им с братом историю, но ни о каких саргонах, ассарданабах или там харпахах он и слыхом не слыхивал.

– Ах молодёжь, молодёжь, – поджал губы чародей. – А ведь вы наша надежда, Десять Королевств, юные, с горячей кровью… Вот только ничего, ну ничегошеньки не знаете. Да и знать не хотите.

– Прошу прощения, досточтимый. – Дигвил заставил себя поклониться. – Но кто же таков был этот Харпах? И за какие деяния получил он своё прозвище?

– О! – расцвёл маг. – Харпах, любезный мой Деррано, был одним из величайших магов эпохи Средней Империи. Впрочем, вы ведь и о членении исторических периодов ничего не слышали, я боюсь? – с заметным сожалением уронил он.

Дигвил скрипнул зубами.

– Не доводилось, достопочтенный.

– Это примерно тысяча пятьсот лет после Саргона Первого, величайшего из древних императоров. К тому времени старые системы магии, основанные на примитивных обрядах, молениях, воскуриваниях и жертвоприношениях, стали приходить в упадок. Все возможности были исчерпаны, маги превратились в замкнутую касту, без притока свежей крови, свежих сил… И тут на крайнем западе, в местах, что мы сейчас называем Облачным Лесом, появился мальчик, наделённый великим даром. Судя по дошедшим до нас записям допросов, он смог… – Маг заколебался было, но, увлечённый, уже не смог остановиться. – Он смог создать принципиально иную систему магии. Магию, основанную на «внутренней музыке», что якобы звучит в… у избранных. Долго ли, коротко, он явился в Империю, прошёл именно этими вратами, взыскуя знаний. Но, увы, тогдашние чародеи отнюдь не отличались широтой взглядов, столь присущей пользователям Высокого Аркана наших дней, – скромно вставил он, – так что судьба Харпаха сложилась трагически. Он оказался среди храмовых прислужников. Однако… – вновь краткое колебание, – он не покорился существующему порядку вещей. Харпах поднял восстание. Армия рабов вырвалась из имперской столицы и ушла на запад, сжигая и уничтожая всё на своём пути. Творились чудовищные злодеяния, маги, служители храмов, их семьи умерщвлялись самым немыслимым образом; впрочем, чего ещё следовало ожидать от дикарей и варваров, угодивших в плен, когда их племена учиняли грабительские набеги на Империю, единственный светоч культуры и цивилизации в те безумные времена?