Тьма, смотри на меня (сборник) - Илья Соколов

Сырая щель могилы.

Я всё ещё в Игре.

Сонное впечатление прямого попадания в Машину Кошмара.

Я убегаю от собственной тени. Она тёмным силуэтом тащится за мной, не отстаёт. Словно страшный неприкаянный призрак.

На меня летит птица. Голубь в чёрно-белом оперении.

Он норовит воткнуться мне в глаз, но я успеваю увернуться.

Птица взмывает ввысь и растворяется в солнечном круге.

Я остался один. Меня покинула даже тень.

Её больше _нет.

Я сижу на ступеньках входа в слишком знакомый мне магазин. Слышны голоса, звуки машин, открывающейся и закрывающейся двери. Но никого не видно. Город умер. Он пуст.

Я огладываюсь по сторонам. Игра стала пустынной.

Что-то приближается издалека. Всадник на белой лошади. Я вижу кресt у него на груди… Это Макс.

Он сбавляет ход, подъезжает ко мне. Лошадь гарцует, оставляя вмятины на асфальте. Макс изучает меня пронзительным взглядом, а дальше — говорит:

— Ты знаешь, что "Макс" в нашем случае сокращение от женского имени Максимилиана?

Я иду по какой-то дорожке, вымощенной серыми и жёлтыми камнями.

Все они выглядят так, будто их вырезали из бумаги.

Подбор камней для меня.

Далеко впереди¦—¦калитка. Железную решётку сжали с двух сторон квадратные столбы, уходящие в небо. На их далёких вершинах стоят два распятья. За калиткой море крестов. Я иду по дороге на кладбище.

Вокруг темно. Очень тихо. Не слышно даже собственных шагов.

Полночно ухает сова. Похоже, я в лесу.

Я открываю решётку… Идёт дождь. Только капли не падают сверху.

Они льются откуда-то снизу, затем — горизонтально земле.

Освещённое тьмой помещение. Замкнутое в себе пространство уходит вдаль серым коридором. Сквозь шрамы в потолке проскальзывает свет Луны.

Он проясняет ситуацию: я на каком-то складе.

Холодно или жарко — понять невозможно. Здесь никак.

Дождь закончился. Вдалеке я замечаю что-то. Тёмный силуэт одиноко стоит на другом конце коридора. Похоже, это человек…

Причёска «совы», чёрные джинсы. «DreamPlayer» на футболке: буквы искрят светлячками другого берега реки.

Конечно, это Макс. Она приближается ко мне, снимая на ходу футболку.

Мне страшно даже думать о том, что будет, если она не остановится и врежется в меня (наверное, я разобьюсь на бесконечно мелкие кусочки, которые никто уже не соберёт). Неотвратимость темноты. С ней ближе, ближе… Она остановилась. Прикрыла грудь руками, повернулась. Я замечаю татуировку на её спине. Буквы тянутся через позвоночник над лопатками так игриво, что образуют надпись: «Место для крепления крыльев».

Мы стоим в глубине [неизвестно когда и где] заброшенного склада. Макс (лицо вполоборота) поглядывает в темень за моим плечом. Вокруг горячей чернотой бушует пламя.

Максимилиана говорит мне что-то очень-очень важное, но звуковые помехи на линии мешают мне слышать слова. Она понимает это. Улыбается своей красивой улыбкой. Мне многое мерещится.

Макс говорит, что она — моё отраженье. Внезапный дым схватил меня.

Всё пропадает…

Я нигде. (Был бы в психушке у телефона — повесил бы трубку…)

Всё пропадает. Я стою у чёрной кирпичной стены. Темнота — рядом со мной. В моей правой руке зажат мел. Я пишу на стене:

«Мы — это люди, в которых нельзя играть ни за что».

Надпись жёлтого цвета уже не смоешь. Ставлю подпись: «ЯR».

Чужое кажется своим, если таким не является, говорила мне Макс когда-то. Вспышка засвеченной плёнки…

Я вижу Макса. Она стоит в центре тьмы. Жёлтый цвет невидимой лампочки падает на неё /сверху. Она у зеркала. В руках Макс держит круглый предмет, который подносит к лицу. Это тоже зеркало. Отражения бесконечны. И тьма в их глубине. Глухая пустота охватывает меня. И я отворачиваюсь.

Я в башне какого-то замка.

Вокруг массивные стены. Повсюду полутьма. Сквозь арку одинокого оконца видно небо. Безоблачная синева окутала Луну. «Картинка на рабочий стол».

Я отворачиваюсь. От окна веет прохладой. Передо мною коридор отеля «Лёд». Тут только пять дверей. В каждой прорезана квадратная щель, через которую можно с трудом просунуть яблоко целиком.

Я смотрю, что за первой дверью:

В центре «камеры обскура» — графический портрет Веты (рыжеволосая красавица в зелёном платье молодой весны).

Иду ко второй комнате. Там «автоматическая» Кристина. Она не шевелится, точь-в-точь как манекен.

В проёме третьей щели виден save-архив: ящик (расширения rar) с табличкой «МИРА» возле сердца.

За дверью номер 4 я наблюдал статичность отблесков Гекаты. Сама она, почти как Макс. Богиня лунных перекрёстков…

Фигура девушки (быть может — парня), чёрный ореол. Души не видно: только плоть. Уродлива моею красотой. Сквозь тьму я замечаю шрамы линий — на её груди срастаются крестом. Я отворачиваюсь.

Дверь пятой комнаты открывается для меня. Там никого.

Я прохожу внутрь, словно эта трёхмерная пустота — моя крохотная гробница.

Делаю пару шагов и понимаю, что иду по траве. Солнечно и очень тепло. Меня окружил зелёный океан. Он — до самого горизонта и дальше. Небо пылает синим. Зелень приятно шуршит у меня под ногами. Твердыня «океана» тает под шагами. Умиротворенье и покой. Передо мной заброшенная стройка — символ несостоявшейся жизни, ошибочного прохождения Игры, символ сбоя и неверного выбора…

Я подхожу ближе. Место походит на каменный павильон.

Словно купол в церкви. Виснущая над апсидой крыша.

Я захожу внутрь. Здесь должна быть стена. Вместо этого — огромная «дверь» |Фронтальное пространство входа|. Пустые квадраты на стенах, высеченные в ряд, являют окна. Яркий свет солнца льётся из ниоткуда. Попадая внутрь, он выстраивает жёлтую дорожку прямо по центру «храма». На конце жёлтого пути — одинокое деревце. Оно растёт в полутьме, чуть больше метра в высоту. За ним — стена из серых кирпичей. Маленькое деревце зеленеет своими листочками. Как произведение искусства. Памятник одиночеству. Жёлтый свет только слегка касается его. Листья неподвижны — нет ветра (и не будет). Я замер на месте. Возможно, я первый, кто видит всё это. Осколок Небытия. В «храме» много покоя…

Я, медленно шагая по песку, обхожу лужицы травы и костры кустарника.

Иду мимо гигантской стены, дальше видна «вторая часть» умершей стройки. Пя5ь этажей отчаянья. Чуть правее — чёрная насыпь. Лысая гора человеческого пепла. Развеянные останки кремированных в нашем городе всегда попадают сюда? Внезапно я слышу приглушённый звук. На земле «вверх ногами» стоит телевизор из квартиры Макса. Показывают какой-то чёрно-белый фильм (про нас). Где-то ухает сова.