Порученец Жукова - Михаил Гуткин

Мехлис нахмурился, но промолчал. На некоторое время в машине установилась тишина.

Наш кортеж подъехал к зданию ЦК компартии Белоруссии. Мы вышли и прошли внутрь, оставив охрану снаружи. Тут произошла небольшая заминка. Часовой пропускал всех внутрь по предъявлению партбилета. Не у меня-то партбилета не было. Впрочем, встречающий нас, видимо крупный чин, кивнул часовому, и я сумела пройти по удостоверению. По парадной лестнице мы стали подниматься наверх, и вдруг я увидела, что нам навстречу спускается товарищ Цанава. Он уже здесь! Впрочем, где же ему еще быть, как не в Минске. Увидев Мехлиса, Цанава несколько насторожился, но поприветствовал его по всей форме. Потом заметил в свите меня, и на лице мелькнуло удивление. Я решила, что ничего страшного не случится, если поприветствую свое прямое начальство. Поэтому подошла и доложила:

— Здравия желаю, товарищ комиссар государственной безопасности второго ранга. Согласно приказу сопровождаю товарища Мехлиса в его поездке по Белоруссии.

Мехлис, заметив это, кивнул и сделал жест рукой. Я поняла его так, что могу отстать и поговорить с собственным начальством. Цанава, кажется, тоже захотел со мной пообщаться. Поэтому он повернулся и стал подниматься вместе с нами, но вся группа свернула налево, а мы — направо и зашли в какой-то кабинет. Я только успела заметить табличку на двери «Начальник охраны». В комнате сидел человек в форме майора НКГБ.

— Аркадий, выйди, нам с товарищем Северовой нужно поговорить.

Майор тут же вскочил и буквально вылетел из комнаты.

— Не ожидал встретить вас здесь, Анна Петровна. Да еще в свите товарища Мехлиса. Можете доложить, в чем дело?

— Так точно, товарищ Цанава. Только сначала позвольте поблагодарить вас за представление к внеочередному званию.

— Ладно, ладно, об этом потом. — Цанава махнул рукой.

— Меня вместе с майором Серковым прикомандировали к товарищу Мехлису в качестве помощников для проведения проверки боеготовности наших воинских частей в случае внезапного нападения противника. Товарищ Берия велел передать вам, чтобы органы НКГБ Белоруссии оказали нашей группе поддержку.

— Понятно, немедленно отдам приказ по всем областям. Что еще?

— Товарищ Цанава, мне пришла в голову одна идея.

Цанава усмехнулся и сказал:

— Я уже наслышан о ваших идеях. Кому теперь думаете писать письмо, Канарису или Гейдриху?

— Ну что вы. До них мне нет никакого дела, а то написала бы и им. Но сейчас мне хотелось бы получить несколько человек из НКГБ с двумя хорошими связистами — специалистами по телефонной связи.

— Это несложно, но зачем они вам? У вояк своих связистов хватает.

— Я предложу товарищу Мехлису провести проверку. В оговоренный момент связь с проверяемой частью будет повреждена, и посмотрим, как быстро вояки сумеют ее восстановить. А заодно посмотрим, как командиры будут принимать самостоятельные решения. Создадим обстановку, так сказать, максимально приближенную к боевой.

— Ну вы и…

— Стерва, хотите сказать? Товарищ майор Григорьев очень часто именно так меня и называет. А вам, значит, про эту мою подпольную кличку пока не доложил.

— Я ему поставлю на вид за то, что плохо информирует руководство. Армейцам такой проверкой вы подложите очень большую свинью.

— Будем надеяться, товарищ Цанава, что среди них нет мусульман.

Цанава взглянул на меня с удивлением. Потом до него дошло, и он захохотал.

— Да, с вами опасно связываться. Товарищ Мехлис будет доволен этой идеей. Он очень любит такие неожиданные проверки. Тем более что противник будет действовать именно так. Хорошо. — Тут Цанава сразу стал серьезным. — Вы, наверное, переночуете в Минске, а завтра с утра отправитесь по армиям округа. К моменту отъезда вам под начало поступит группа из семи моих сотрудников, причем два из них будут связистами. Так что, товарищ лейтенант, начинайте приобретать опыт командования.

— Я, товарищ Цанава, этот опыт уже около двух месяцев приобретаю. С того момента, как вышла замуж за командира НКГБ.

— Вижу, что вы, Анна Петровна, за словом в карман не лезете.

— Об этом мне тоже говорили.

Цанава улыбнулся и махнул рукой, давая понять, что беседа закончена. Мы вышли из кабинета, куда тут же заскочил майор. Товарищ Цанава показал, куда мне нужно идти, чтобы присоединиться к своей группе, и пошел вниз.

В приемной товарища Пономаренко рядом с секретарем сидел Серков.

— Вот, наконец, и вы, Аня. А то мы вас потеряли. Я думаю, что скоро товарищ Мехлис закончит беседу и мы сможем обсудить план работы на завтра. Садитесь, будем ждать.

Предположение Серкова не оправдалось, и мы просидели долго, но наконец совещание закончилось, и из кабинета вышел Мехлис.

— Так, сейчас едем в Дом приемов ЦК Белоруссии. Там переночуем и завтра с самого утра встречаемся в штабе округа с товарищем Павловым. Он будет нас ждать. Согласуем с ним планы проверки и список проверяемых дивизий. К этому времени у него уже будут результаты аэрофотосъемок, которые должны сделать сегодня. Так как все дивизии проверить за отведенное время не сумеем, выберем по одной дивизии из каждой армии. Завтра и приступим.

В Доме приемов нас накормили превосходным ужином, причем я заметила, что Мехлис ел очень немного, а вина не пил вообще, впрочем, мы с майором тоже обошлись без спиртного. Вот закончим проверку, тогда и отметим, если будет что отмечать. После ужина я решила, что Мехлис должен хоть немного подобреть, и подвалила со своей инициативой про связистов. Выслушав меня, он недолго подумал, потом согласился, но сделал мне замечание:

— В следующий раз, Аня, согласовывайте ваши идеи со мной, прежде чем обсуждать их с посторонними. Пусть даже это ваш непосредственный начальник.

— Но ведь сам товарищ Берия поручил мне обратиться к товарищу Цанаве за содействием.

— Именно поэтому я и не объявляю вам выговор за самодеятельность, а только предупреждаю.

Вот чертов сухарь! Хочу сделать как лучше, а он инициативу давит на корню. Мехлис, почувствовав мое настроение, слегка смягчился и добавил:

— Поймите. У нас срочное и исключительно важное задание. Круг лиц, с которыми можно это задание обсуждать, определяю я, как старший группы. Даже товарищу Пономаренко я сказал далеко не обо всем, что мы с вами запланировали сделать. Полную информацию можно сообщать только трем лицам: товарищу Сталину, товарищу Молотову и товарищу Берии. Вы, Аня, несмотря на довольно высокое по армейским меркам звание, в этих делах еще новичок. Поэтому слушайте старших товарищей и не стесняйтесь задавать вопросы. Я всегда поддержу инициативу, но буду очень строго спрашивать за обеспечение должной секретности.

Утром я выскочила в расположенный около Дома приемов палисадник на зарядку. А что? Выспалась, утро свежее, чуть прохладное. Солнце уже встало — как-никак, июнь. Машин никаких нет. Тишина. Исключительная экология. Только закончила разминку, как тишина нарушилась. Подъехал грузовичок, в котором сидели несколько мужчин в форме НКГБ. Из кабины водителя вышел, наверное, командир, посмотрел вокруг, увидел меня и быстрым шагом подошел: