Храм океанов - Александр Прозоров

Юноша примеривался и так и этак, мучаясь от подавляемого томления и пытаясь определить правильные размеры выпуклостей, прикинуть, как воссоздать их на почти готовой одежде. Его воспитанница хихикала от щекотки или от чего-то еще, то вдруг резко отстраняясь, то неожиданно, наоборот, удерживая его руку. Ей тоже было явно не по себе от желаний, тупо игнорирующих и разум, и запреты богов, одновременно и пугающих, и приятных.

К счастью, ничего плохого так и не случилось. Молодые люди смогли себя сдержать, и Сахун в конце концов радостно хлопнул себя по лбу:

— Знаю! Знаю, что нужно делать!

Старательно вымеряв ладонями на Волерике формы ее выпуклостей, он выскочил из шатра и очень скоро вернулся с двумя голышами очень близкого размера и формы. Оставив их, юноша схватил почти готовую тунику, опять убежал, на этот раз надолго, а когда вернулся — с ворота туники часто-часто капала вода.

— Прости, кожу нужно было хорошенько размочить… — Он снова очень деловито примерился к формам воспитанницы, прикинул их местоположение на тунике, засунул камни внутрь — один рядом с другим — и, наваливаясь всем телом, стал обтягивать влажной кожей один голыш, давя обеими руками на его края. — Давай, помогай! Нам ведь две выпуклости надо. Я эту сделаю, а ты вторую обжимай.

Волерика послушалась, так же, как он, растянув кожу на втором камне, потом спросила:

— И долго так сидеть?

— Пока не высохнет… — с натугой выдохнул Сахун. — Зато потом туника форму навсегда запомнит… Если сильно не мочить, конечно же… Хотя… Хотя и поправить всегда нетрудно… Так, давай меняться. Ты эту сторону теперь будешь держать, а я твою половину вытяну. А то они сейчас разные получаются.

За этим занятием их и застал нуар гнездовья Растущего, не без удивления воззрившийся на кормителя и одетую в новые сапожки восьмую предсказательницу, что вместе навалились на разложенную на песке тунику.

— Это еще что за глупость? — спросил он. — Ты пытаешься ее одеть? Зачем?

— Но ведь в одежде удобнее, страж, — поспешно стал оправдываться Сахун, беспокоясь, что не сможет объяснить, откуда взял шкуры для этакой своевольности. — Мы ведь все ходим одетыми!

— Она сидит в шатре, раб, а не бегает по зарослям и не лазит через скалы. Она не царапается о шипы и не раздирается о камни. Она сидит в тихом и уютном шатре! Зачем ей туника?

— Ты велел нам постоянно следить за погодой, — после короткой заминки нашелся Сахун. — Ночью бывает холодно, днем жарко. В одежде легче.

— Ерунда, — небрежно отмахнулся страж богов. — Сейчас не такие холодные ночи, чтобы замерзнуть, а до осени она, может статься, и не доживет. Если не пройдет испытания, конечно. Боги к зиме сделают другую — и что? Опять тратить кожи?

Волерика тихо охнула и посерела лицом.

— Но я… — растерялся от такой жестокой прямолинейности кормитель. — Но зачем?.. Почему?

— Потому что она должна знать, — обойдя тунику, остановился перед женщиной нуар. — Она должна знать, чем рискует в момент испытания, и очень постараться его пройти. Ты понимаешь меня, восьмая? Это будет совсем не невинная беседа с повелителями. Если ты не сможешь им ответить, тебя не станет. Вообще. Вместо тебя создадут другую.

Предсказательница, забыв о тунике, попятилась.

— Нет, не бойся, я не желаю тебе вреда, — покачал головой страж богов. — Я буду только рад, если ты окажешься успешной рабыней, и этой череды новорожденных больше не понадобится. Но во имя богов и ради себя самой, ты должна постараться сделать все, что в твоих силах!

— Когда это случится? — спросил Сахун.

— Боги проверяют результат на двадцатый день после рождения новой провидицы. Будь готова и постарайся их не разочаровать.

— Она сможет! Она ответит! — горячо воскликнул юноша.

— Ответит, — спокойно согласился страж богов. — Я в нее верю.

Разумеется, он знал, что испытания восьмая провидица не пройдет. Слишком уж мало поколений отделяло ее от простых смертных. Но богам нужны правдивые ответы. Поэтому страж должен сделать так, чтобы восьмая показала на испытании все способности, которыми только обладает. Чтобы не отчаялась раньше времени, не сдалась — но и не расслаблялась.

Да и хорошие кормители при Родильном древе богам тоже нужны. Юный раб оказался неплохим, заботливым. Надо же такое придумать — одежду воспитаннице сшил из утаенных шкур! Из него должен получиться отличный работник. Такой, что даже самых слабеньких и болезненных выхаживает. Если после забоя первых выкормышей не «перегорит», если научится переносить свои чувства, свое старание на новых воспитанников — то станет для гнездовья сущей находкой. Не менее ценной, нежели сама предсказательница. Сейчас важно со строгостью не перегнуть, чтобы не отбить у мальчишки охоту к работе и хотя бы исподволь к будущему испытанию подготовить, дабы потом не сломался…

— Слушай меня, раб… — кивнул Сахуну нуар. — Я прощаю тебя за кражу, раз ты старался не для себя. Заканчивай шитье. Все предсказательницы рождаются одинаковыми. Если эта разочарует богов и отправится к забойщикам, одежда пригодится следующей. Осенью туника будет очень кстати.

Юноша вскинулся, намереваясь что-то возразить, но страж жестом остановил его порыв:

— Держите тунику, кожа сохнет! Как бы не стянулась. Тогда придется все переделывать. Восьмая, ты красива. Надеюсь, ты пройдешь испытание, и эта туника останется твоей, пока не истреплется.

— Да-да, боги будут довольны! — подтвердил смертный.

«Наивный мальчик! Он все еще не понимает, что даже в случае самого большого успеха эта женщина никогда не будет принадлежать ему. Дрожит, боится, старается. Но ведь восьмую все равно заберут. Если не забойщики, то боги или нуары гнездовья, куда ее отправят работать. Родильное древо — это всего лишь место появления на свет. Готовься, юноша, отныне вся твоя жизнь будет чередой расставаний с теми, к кому привязался всем сердцем. А если не привязался — ты плохой кормитель.»

Но вслух ничего этого страж не сказал. Он только одобрительно кивнул, вскользь осмотрел стены и вышел за полог.

По крайней мере, за этот шатер он мог быть спокоен. Молодой работник у своей воспитанницы ни царапинки не допустит. А ведь немало и таких, кто новорожденным разве только похлебку даст поутру, да воды через раз принесет. Чего стараться, если все равно «в котел»? Вот тут точно глаз да глаз нужен, если не хочешь, чтобы старания богов прахом пошли.

— И ведь ящерам лентяев не скормишь, — буркнул себе под нос нуар. — Не хватает кормителей в гнездовье! Так не хватает, что хоть забойщиков к плодам отправляй!

В шатре же после уходя стража богов надолго воцарилось молчание. Пока Волерика не призналась:

— Я не смогу. Я не знаю, как смотреть в будущее и что-то предсказывать. Меня… Что со мной сделают, Сахун? Это будет больно?

— Ты должна, — ответил ей кормитель. — Обязательно должна!