Рождение Дракона - Владимир Уваров

– Ишь ты, пушки на повозках! – оживился Орей. – Как я до этого не додумался? Теперь по твоему делу. Лучше выйти ночью на «Барсе»: меньше чужих глаз привлечем. Скажем, часиков в десять. Под утро высадитесь, а вечером «Барс» заберет вас на том же месте. С магами я все улажу. Сколько взрывчатки брать?

– Сколько унести смогут. Никогда раньше не приходилось взрывать храмы, – улыбнулся Вандер. – И еще у меня к тебе вопрос: в вывезенных манускриптах ничего не попадалось о похожем орудии дравидов?

Орей задумался, а потом покачал головой:

– Не припомню! Я ведь просматриваю выборочно. Описывают и отбирают найденное в храмовых библиотеках маги из группы Самсона.

– Самсона, говоришь? А мы с ним случаем не пересекались на Датии? Знакомое имя.

– Не думаю. На днях привезли с Датии еще партию. Пойди, поройся. Может быть, повезет. Вот если бы библиотеку зодчих найти, все вопросы были бы сняты.

– Как успехи?

– Ищем, – развел руками Орей.

Вандер до вечера перебирал сложенные в металлические ящики пеналы с манускриптами, но ничего стоящего не обнаружил. Когда начало темнеть, вернулся в гостиницу.

После ужина Вандер достал из дорожной сумки шелковую броню, отливающую серебром: длинную, чуть ли не до колен рубаху с рукавами и гамаши. Она была сплетена из шелковых ниток с добавлением металлической нити из сплава люцидия с серебром. Заряженная броня соперничала по крепости со стальной кирасой.

Вандер надел вязаную рубаху на голое тело, и сразу же тысячи крошечных иголок впились в кожу. Чувство было такое, словно попал в крапиву. Это заряженный люцидий выравнивал электрический потенциал между броней и кожей. Ощущение покалывания длилось недолго. За рубахой последовали гамаши, потом ремень перепоясал талию. К поясному ремню крепились лямками серебристые диски с изображением головы льва – на грудь и на спину. Плечи прикрывали наплечники. Рубаха имела в комплекте и плотно прилегающий капюшон, но Вандер не стал его натягивать.

Поверх брони он надел штаны и куртку. Накинул через плечо перевязь с мечом. Посмотрел на себя в зеркало и, оставшись довольным, вышел из комнаты.

«Барс» Вандер обнаружил у дальнего пирса готовым к отплытию. Его ждали. Капитан представил Вандеру двух магов и сразу отправился на ют. Засвистела боцманская дудка, и матросы принялись устанавливать паруса.

– Взрывчатки взяли достаточно? – спросил Вандер у магов.

– Более чем! – улыбнулся высокий мужчина с кудрявыми черными волосами.

Его напарник, пониже ростом, просто кивнул. Первого мага звали Волос, второго – Борич. Одеты они были в одинаковые куртки из мягкой кожи и полотняные штаны, заправленные в полусапожки.

Заметив на поясе короткие мечи, Вандер спросил:

– Пользоваться умеете?

– Обижаете, – протянул Волос. – Это мы только с виду такие смирные.

– Ну что ж, посмотрим! Вы сегодня ужинали?

Маги переглянулись.

– Как-то не успели, – ответил Борич.

– Тогда, как выйдем из бухты, напряжем капитана.

Вандер поднял голову и посмотрел на наполняющийся ветром грот.

Мимо проплывал темный берег с редкими огоньками. Высоко раскинуло алмазные россыпи ночное небо. У устья бухты на вершине форта ярко светил маяк, обозначая запоздалым судам проход в бухту.

Поужинав холодным мясом птицы, лепешками и запив все это горячим чаем, маги, не раздеваясь, устроились на диванах. Прилег и Вандер. Под мерное покачивание он незаметно уснул.

Разбудил его капитан:

– Прибыли, вставайте, – прошептал он, поглядывая на безмятежно спящих магов.

Вандер сел и покрутил затекшей шеей, посмотрел на слабый язычок огня в масляной лампе под потолком. В это время раздались удары склянок. Вандер насчитал их четыре. Следом за ними послышалась длинная трель боцманской дудки и по палубе зашлепали босые ноги.

Вандер разбудил магов и вышел на палубу. Там кипела работа. Матросы сновали по палубе, лезли на ванты, сворачивали паруса. Стрела замедляла ход и вскоре закачалась на волнах.

– Что так долго? – спросил Вандер капитана, поднявшись на ют.

– Ветер встречный, пришлось лавировать, – ответил тот.

Над горизонтом стыла полная луна. Ее призрачный свет дрожал в воде и освещал скалистый берег, изрезанный глубокими тенями.

По команде боцмана матросы раскрепили шлюпку-четверку, спустили ее на воду и бросили сходни. Четверо моряков сели на весла. За ними последовали маги. Приняв с верха тяжелые заплечные мешки, они уселись на корме. Последним в шлюпку сошел Вандер.

– Значит, нас вечером на этом же месте ждите, – проговорил он стоящему у леера капитану. Тот кивнул и произнес:

– Ни пуха!

– К черту! – ответил Вандер.

Гребцы опустили весла в воду, и шлюпка развернулась носом к берегу. Луна светила сквозь такелаж «Барса» и позволяла видеть, что делается на палубе. Команда стрелы собралась у левого борта, все взглядами провожали шлюпку.

Вандер помахал рукой на прощание и, отвернувшись, стал смотреть на медленно приближающийся берег. Оттуда в тиши ночи доносились неясные звуки прибоя.

Вскоре шлюпка ткнулась носом в гравий. Вандер и маги сошли на берег, а матросы, пожелав удачи, вытолкнули лодку из зоны прибоя и отправились обратно.

Вандер поднялся повыше к скалам.

– Здесь посуше, – сказал он. – Вы побудьте тут, а я пока посмотрю, что там дальше.

Саженей двести прошагал Вандер вдоль скал, сплошной стеной возвышающихся над берегом, пока не наткнулся на каменистую балку. Убедившись, что она выходит наверх, вернулся обратно.

Через час путники уже любовались восходом с плоскогорья. Местность здесь была лесистая, поросшая в основном сосной. Поляны со скальными выходами заросли колючим терновником, поэтому пришлось покружить прежде, чем вошли в лес.