Зови меня Шинигами. Дикая охота - Виктория Эл

Их ведь не зря называли доппельтами ‒ сдвоенными. Каждый из них ‒ это два существа, слившиеся в одно целое. Человек и та самая насекомообразная тварь, что развивалась и росла в паутинном коконе. А когда покидала его, прикреплялась к кому-нибудь из людей, врастала в другой организм, вызывая в нём изменения, превращала в бледного подземного жителя.

Как хорошо ‒ Кира забыла, что встречалась с ними наяву, что сама могла стать одной из них. Даже сейчас коробило, стоило подумать об этом. Но и своего спасителя Кира забыла. Начисто. А ведь это был Ши. Точно ‒ он. Как обычно, внезапно появлявшийся и бесследно исчезающий.

Поэтому Кира и доверилась ему после приключения с сумеречниками, а не исключительно из-за того, что дура наивная. Его образ всё-таки сохранился где-то глубоко-глубоко в памяти, и подсознание сработало, когда они увиделись вновь, включило разрешающий зелёный свет: с этим ‒ можно. А то, что Ши Киру не узнал в момент второй встречи, очень даже объяснимо.

Тогда она, разозлённая на всех, нарочно, чтобы полностью соответствовать имиджу чокнутой, подстриглась коротко-коротко и выкрасила волосы, точнее то, что от них осталось, в насыщенный медный. Поэтому в куртке и джинсах мало походила на девушку, и Ши, скорее всего, принял её за хлипкого рыжего пацана с ломающимся голосом.

А, возможно, всё-таки вспомнил и узнал, только не сказал ничего. Не посчитал важным.

Надо будет спросить у него, когда увидятся.

Если увидятся.

Мама вернулась в комнату, посмотрела на дочь, сначала вопросительно, потом критично: «Во что это ты вырядилась?» Кира прекрасно чувствовала, ей очень хочет задать вопрос, может, даже не один, и всем своим видом пыталась показать, что не желает разговаривать на эту тему. И мама сначала сдержалась, но потом…

‒ Кирюш, расскажи мне про него.

‒ Про кого? ‒ Кира, конечно же, поняла, однако надеялась, что и мама тоже поймёт, отступиться. А та не отступилась, произнесла вроде бы и мягко, но и требовательно одновременно:

‒ Про Даниного отца.

И пришлось говорить откровенно и прямо:

‒ Не хочу. Не сейчас. Ладно?

Мама посмотрела многозначительно, но Кира замотала головой, повторила твёрдо:

‒ Не хочу. Потом. Пожалуйста.

Ну вот зачем ей понадобилось напяливать этот свитшот? Глупость несусветная. И рассказывать о чём? Признаться, что она скучает по Ши, что любит. Нет. Просто волнуется за него, и сейчас особенно сильно. Из-за нахлынувших воспоминаний.

И, наверное, Даньке передалась её тревога, он тоже беспокойно ворочался, частенько принимался хныкать, а когда пришло обычное время ночного сна, по-прежнему бодрствовал, даже глаз не закрывал. Кира носила его на руках, укачивала ‒ бесполезно, он всё так же возился и хныкал.

‒ Может, зуб режется? ‒ предположила мама, Кира согласилась, но не верилось, что дело только в этом.

А потом Данька и вовсе заревел, и никак не хотел успокаиваться. Голосил и голосил, без истерики, без надрыва, как-то слишком сосредоточенно и сердито.

Да что с ним такое? Действительно зуб? Или животик? Но почему-то Кире казалось, что плачет он не от боли. От беспокойства. Такого же как у неё или ещё большего. Она нервничала и едва сдерживала желание куда-то бежать, что-то делать, а Данька не мог сдерживаться и ничего другого не мог, только реветь.

Его крик заполнял комнату и, наверное, весь дом, вылетал наружу через открытую форточку и был слышен даже…

Где?

‒ Господи, да что с ним? ‒ всплеснула руками мама. ‒ Может, скорую вызвать?

Может.

Данька завопил особенно громко, из глаз выдавились две огромные слезинки, щёки покраснели. А потом ‒ умолк. Вот так сразу. Посмотрел на Киру влажно блестящими немного разными глазами, насупленный, серьёзный, и очень захотелось спросить у него: «Почему? Почему ты так кричал?» Ведь не ответит же.

Он всхлипнул ещё несколько раз и успокоился, а Кира успокоиться никак не могла. Дождалась, когда Данька уснёт, положила его в кровать, накрыла одеялом.

Мама стояла рядом. Когда дочь развернулась к ней, она попыталась что-то сказать, но Кира опередила, выдохнула напряжённо:

‒ Я не могу больше. Не могу больше здесь находиться.

*От немецкого «doppelt» - двойной, сдвоенный.