Солнце полуночи - Стефани Майер

Надо привлечь отца. Карлайл знал много заболеваний и способы их исцеления. Это должно помочь!

И у нас всегда есть альтернативный вариант – яд вампира! Отец говорил, что он может вылечить все, даже серьезные травмы, не говоря уже о болезнях. Я не хотел превращать ее по принуждению, но и терять ее из-за нелепой слабости человеческого тела тоже не мог. Если Белла окажется на грани смерти, я не позволю ей умереть молодой. Я попрошу отца обратить ее!

Стоп! А почему на двух осмотрах, при которых присутствовал Карлайл, здесь и в Форксе, после происшествия с фургоном, не было выявлено никаких особенных отклонений? Может для диагностики болезни Беллы, нужно провести особые исследования?

- И что это за болезнь? – отважился, наконец, спросить я.

Она промолчала минуту, сжав губы в тугую полоску. В ее глазах промелькнул страх, и у меня что-то оборвалось в груди. Неужели это нечто настолько страшное, что ей даже невыносимо произносить диагноз вслух. Может, до приезда в Форкс она натерпелась и познала боязнь болезни до такой степени, что была способна воспринимать с хладнокровием все о вампирах.

- Она называется… смертность, - тихо ответила она.

- Ах! – только и смог выдохнуть я.

Я вскочил с кресла так резко, что оно отлетело к противоположной стене. Весь тот страх за нее, что мгновение назад парализовал меня, превратился в ярость на еще одну уловку склонить меня к ее обращению.

Не в силах оставаться на месте, мне надо было во что-то перевести свой гнев на нелепое усилие Беллы, и я метался по комнате, как зверь в клетке и глухо рычал.

Ну, надо же до такого додуматься! Согласна на все: на боль, на отказ от родителей, даже приписала себе болезнь, она ни перед чем не остановится. Меня била дрожь и я старался не думать о том, что виновница моего взрыва находится в этой комнате, я плохо себя контролировал.

А еще я злился, что допустил в своем фанатическом устремлении спасти ее, вариант с перерождением.

- Успокойся, - шепнула она, и я метнул на нее угрожающий взгляд.

- Если еще раз попробуешь… - предупредил я и покачал головой, с трудом представляя, какие могут быть последствия.

- Но это правда! – с жаром убеждала она. - Я умираю, а прежде состарюсь!

Мою ярость, как рукой сняло. Трудно так резко переходить из одного состояния в другое.

- Белла, - я сел в кресло и сжал виски. - Белла, все именно так и должно произойти. Так и случилось бы, если бы не я. А мое вмешательство противоестественно! - С тоской объяснял я. Пусть знает, что в ее жизненной цепочке, я - лишнее звено.

Она хмыкнула, давая понять, что мои слова не возымели должного эффекта:

- Глупость какая-то. Все равно, что если человек, выигравший в лотерею, скажет: «Противоестественно! Такие деньги мне не нужны!»

Она перевела все в материальный мир.

- Жизнь - не призовые деньги!

- Конечно, она намного дороже. - У нее на все был ответ. Каждый мой довод Белла встречала в штыки.

- Белла, тут и спорить не о чем! Я не намерен обрекать тебя на такое существование, – опять подвел черту я.

- Ты ошибаешься, если думаешь, что я сдамся. – Это ее снова разозлило, она не хотела оставлять за мной последнее слово. - В конце концов, ты не единственный вампир на свете.

А вот это переходило все границы. Я чувствовал, что мне предстоит серьезно поговорить с Элис. Я на два дня оставил ее наедине с Беллой, а она умудрилась раскрыть ей все о перерождении, едва не отдала в лапы ищейки и еще спланировала за моей спиной заговор с целью обращения.

- Элис не посмеет! – рыкнул я.

Лицо Беллы внезапно просветлело. Я проговорился, она догадалась о видении сестры.

- У Элис было видение? Вот почему она боялась, что ты расстроишься! Она знает, что однажды я стану такой, как вы.

- Сестренка ошибается. Она видела тебя погибшей, а ты выжила! – не согласился я.

- Ну, ставить против Элис я не решусь! - в ее глазах блеснула радость. Она верила, что видение Элис дает гарантию, что превращение все-таки состоится.

Белла первая натушила натянутое молчание.

- Итак, на чем мы остановились?

- Кажется, это называется тупик, - более точного слова и не подобрать: безвыходная ситуация, невозможность компромисса и соглашения.

- Черт побери! – только и смогла ответить она.

Спор оказался безрезультатным, и зря он вообще затевался. После серьезнейших травм он был не к чему, лишние волнения замедлят восстановление. Главное сейчас ее здоровье, а не бесконечные дебаты, на которые она настроена. Мой взгляд зацепился за кнопку вызова медсестры.

- Как ты себя чувствуешь?

- Все в порядке, - как на автомате бросила она.

- Не верю, - улыбнулся я. На этот раз ее актерская игра была не на высоте, я видел, что травмы мучают ее, причиняя боль.

- Спать мне больше не хочется.

- Тебе нужен отдых, а не глупые споры, - мягко заверил я и поймал ее взгляд. Она явно гадала, чем вызван новый виток моего настроения.

- Тогда сдавайся, - провела она отвлекающий маневр, но возвращаться к началу разговора я не собирался.

- Хорошая попытка! – усмехнулся я, понимая полную ее беспомощность, и нажал на вызов.

- Не смей! – грозно бросила она мне, сообразив, что я задумал, и чуть ли не испепелила взглядом, пока мы ждали ответа дежурной.

Я попросил болеутоляющие, и голос отключился.

- Ничего принимать не буду, - упрямилась Белла чисто из вредности, явно обидевшись на мой обман.

Она сегодня со мной ни разу не согласилась. Но на этот раз последнее слово будет за мной – лекарства она точно примет, как бы не отказывалась. Я кивнул на капельницу:

- Не думаю, что тебя попросят что-то проглотить.

Вдруг приборчик жалобно запищал чаще, пульс Беллы вновь возрос, а я не мог сдержать вздоха. Неужели ее снова испугали иголки? Пять минут назад она с жаром просила укусить ее, и это едва ли нервировало ее больше укола иголки.

- Белла, тебе больно! – увещевал я, успокаивая. - Чтобы поправиться, необходим покой. Зачем создавать лишние проблемы? Вторую капельницу вряд ли поставят.

- Я не капельниц боюсь, - всхлипнула она и перешла на шепот - Страшно закрыть глаза.

Вот чего я и ожидал, страх перед моим уходом. Я обнял ее лицо ладонями и вкрадчиво произнес.

- Я никуда не уезжаю. Ничего не бойся; пока мое присутствие тебе не в тягость, я буду с тобой.

Пусть знает, что я буду охранять ее сон и беречь, как свою собственную жизнь, пока время терпит. Она сглотнула и вымучено улыбнулась, только в улыбке было больше горечи, чем радости.