Ученик убийцы. Королевский убийца (сборник) - Робин Хобб

– Да. – Шут был серьезен.

Моя нога застыла в воздухе. Я совершенно запутался. Я метнул в него сердитый взгляд. В ответ шут прижался носом к носу своей крысы на скипетре. Они тихо хихикали.

– Видишь, Крысик? Он знает не больше своего дяди и деда, никто из них не знает, как позвать Элдерлинга.

– Силой, – быстро сказал я.

Шут странно посмотрел на меня:

– Ты это знаешь?

– Подозреваю, что так.

– Почему?

– Не знаю. Теперь, когда я подумал… наверное, это не так. Король Вайздом Мудрый совершил долгое путешествие, чтобы найти Элдерлингов. Если бы он просто мог воспользоваться Силой, почему он этого не сделал?

– Конечно. Но иногда в быстроте есть своя правда. Так что отгадай мне вот что, мальчик! Король жив. Также и принц. И у обоих есть Сила. Но где те, кто учился вместе с королем, или те, кто учился до него? Как случилось, что количество владеющих Силой ничтожно мало в то самое время, когда они так остро необходимы?

– Мало кого учат Силе в мирные времена. Гален не считал нужным никого учить до последнего года своей жизни. А круг, который он создал…

Я внезапно замолчал, и, хотя коридор был пуст, у меня отпало всякое желание говорить об этом. Я всегда держал при себе все, что Верити говорил мне о Силе.

Шут неожиданно запрыгал кругами вокруг меня:

– Если туфля жмет, ее нельзя носить, кто бы ее ни сделал.

Я неохотно кивнул:

– Вот именно.

– А того, который сделал ее, нет. Грустно. Очень грустно. Гораздо более грустно, чем горячее мясо на столе и красное вино в твоем стакане. Но того, кого нет, тоже кто-то сделал.

– Солисити. Но ее тоже нет.

– О! Но Шрюд есть. И Верити тоже. Мне кажется, что, если эти двое, которых она создала, еще дышат, должны быть и другие. Где они?

Я пожал плечами:

– Их нет. Стары. Мертвы. Я не знаю. – Я подавил нетерпение и попытался обдумать его вопрос. – Сестра короля Шрюда, Мерри, мать Августа. Возможно, что ее учили Силе, но она давно умерла. Отец Шрюда, король Баунти, был, по-моему, последним, у кого был круг Силы. Но очень немного людей из этого поколения еще живы… – Я прикусил язык.

Верити как-то говорил мне, что Солисити учила Силе всех, в ком ей удавалось найти талант. Кто-нибудь из них, конечно, должен был остаться в живых. Они, вероятно, на десять лет или около того старше Верити.

– Слишком многие из них мертвы, если ты меня спрашиваешь. Я знаю. – Шут вмешался, чтобы ответить на мой невысказанный вопрос.

Я тупо посмотрел на него. Он показал мне язык и сделал несколько танцевальных па в сторону. Потом уставился на свой скипетр, любовно пощекотал крысу под подбородком.

– Видишь, Крысик? Как я и говорил тебе. Никто из них не знает. Ни у кого из них не хватает ума спросить.

– Шут, ты когда-нибудь будешь говорить ясно? – вскипел я.

Он внезапно остановился, как будто его ударили. В середине пируэта он опустил пятки на пол и застыл как статуя.

– А что толку? – спросил он серьезно. – Стал бы ты слушать меня, если бы я пришел к тебе и говорил не загадками? Разве это заставило бы тебя остановиться, подумать и повертеть каждое слово, а потом поразмыслить над этим в своей комнате? Очень хорошо, тогда я попробую. Ты знаешь стишок: «Шесть мудрецов поехали в Джампи»?

Я кивнул, как обычно не понимая, куда он клонит.

– Прочитай его мне, – попросил шут.

– «Шесть мудрецов поехали в Джампи, полезли на гору и не стали спускаться, превратились в камень и улетели…» – Я замолчал. Окончание старого детского стишка вылетело у меня из памяти. – Я не помню всего. В любом случае это ерунда. Одна из тех считалочек, которые засели в голове, но ничего не значат.

– Конечно, именно поэтому они записаны среди «стихов мудрости», – заключил шут.

– Этого я не знал! – возразил я. Внезапно я почувствовал раздражение. Мое терпение было на исходе. – Шут, ты опять начинаешь все сначала. Все, что ты говоришь, – это загадки, и так всегда. Ты обещаешь говорить прямо, но твоя правда ускользает от меня.

– Загадки, дорогой Фитци-Фитц, предназначены для того, чтобы заставить людей думать. Чтобы найти новую правду в старых поговорках. Но пусть будет так… Твои мозги ускользают от меня. Как я могу до них добраться? Может быть, если я приду к тебе темной ночью и спою под твоим окном: