Сандэр. Князь изгнанных - Валерий Теоли

— Да благословит Карубиал твои благие поступки и направит на правильный путь, человек, — ответил витиеватым приветствием бритоголовый, положив ладонь на торчащий из‑за широкого пояса жезл с металлическим оголовьем. — Куда направляешь стопы свои?

Вот не нравится мне лысый, и всё тут. Неспроста у него на башке венец, и руку он тоже не для напускной внушительности на жезле держит. Эльфы поголовно имеют склонности к магии и развивают их всю жизнь, с пелёнок, вдобавок усиливают с помощью магических предметов. Они прагматики и любое украшение для них прежде всего волшебный инструмент и показатель статуса. Чем круче артефакт, тем выше положение ушастого в обществе. Красота тоже важна. Уродливых магических предметов у эльфов не увидишь.

М — да, задачку задал бритоголовый. Он в команде шипастых спец по допросам. Ишь, лыбится по — змеиному холодно и глаза колючие. Интересно, маг разума рассмотрит печать в моей ауре?

— К Исиланту, уважаемый, — признался я. — Сегодня по округе разносятся слухи о нападении на Лунный сад, да благословит его храмы Крылатый Единорог. Я хочу выяснить, правду ли говорят о разрушении Исиланта.

Съел, святоша? И честно, и лишнего не сболтнул. Не прикопаешься ко мне и с Кристаллом Правды.

— Кто ты, человек, и что толкнуло тебя на странствие в наших землях? — улыбчиво допрашивал бритоголовый.

Красиво провёл инквизицию, да? Чёрт говорливый. Честность и ещё раз честность, ловкость языка и нуль лжи. Раунд второй, поехали.

— Обстоятельства, уважаемый, и желание обезопасить близких подвигли меня на путешествие в Эладарн. Я пилигрим, нашедший спасение в сих осенённых благодатью святейших ангелов краях.

Бритый понимающе качнул головой, пальцы его забарабанили по оголовью жезла.

— Скажи своё имя, странник, и поведай об обстоятельствах, вынудивших тебя искать спасения в нашем благословенном королевстве, — не унимался он.

Блин, мужик, тебе какая разница? В мыслях у меня причинения зла Эладарну и тем паче Лунному саду нет, я путешественник, страдающий излишним любопытством.

— Меня зовут Александр, — пошёл я ва — банк. Имя необычное для Ксарга, и? Велик Лантар, имён не счесть в племенах людских. — Волею Судьбы и Творца в империи со мной случилось несчастье, на лагерь, в коем я остановился, напали. Я чудесным образом спасся и, преисполненный благодарности за избавление от врагов и желания защитить близких мне людей, решил обойти святыни нашей ангелианской веры.

Я на самом деле благодарен Смуглянке. Без неё нас с Наташей порвали бы на куски демоны в Спящем лесу.

Ответ не удовлетворил бритого. Сверлящий взгляд требовал подробностей, выдать которые я сходу не мог, чувствуя себя сапёром на минном поле. Ну, чего он ко мне прицепился? Чем я ему глянулся? В Эладарне тысячи путешествующих в одиночку пилигримов, и к ним наверняка не подъезжают с претензиями.

— Уважаемый, полагаю, в Исиланте и впрямь случилась ужасная беда? Не припомню, чтобы по тракту в окрестностях священного сада разъезжали патрули, не принадлежащие Лунному Клейму, и тревожили добрых путников.

Красивое лицо бритоголового святоши на неуловимый миг перекосилось.

— Исилант разрушен наследием тёмных эпох, призванным нашими непутёвыми заблудшими братьями, — выплюнул он слова. — Паломники и жители Лунного сада, находившиеся вчера в нём, к величайшему нашему прискорбию, погибли. Где ты ночевал, человек?

— А глава дома Лунного Клейма? — вырвалось у меня, о чём я немедленно пожалел. Бритоголовый подозрительно зыркнул и переместил руку к рукоятке жезла. Я поспешил исправить положение, да зря — святоша потянул жезл, изборождённый магическими знаками, из‑за пояса. — Прости, уважаемый. Я провёл ночь в «Золотой флейте». Трактир севернее, у тракта. Святые ангелы сохранили меня, направив прочь от Исиланта.

— Встречался ли тебе кто на дороге? Раненый? — Боковым зрением я отметил беспокойно закрутившегося пятого патрульного. И трое эльфов вокруг чаще поглядывают по сторонам.

Всё интереснее и интереснее. Шипастые ищут выживших. Зачем?

— В «Золотую флейту» забрёл израненный разумный из Исиланта несколько часов назад. Он купил коня и покинул трактир, отказавшись от услуг лекаря.

— Куда он уехал?

Как же не хватает мне повышенной чувствительности к астральным объектам! Тогда бы точно понял, что за фрукт меня допрашивает и для чего ему венец на башке.

— Я здесь, — раздался негромкий голос.

Небо вмиг побледнело, будто плёнку натянули. Одновременно с появлением купола меня обдало волной горячего воздуха. Четверо эльфов разом вспыхнули слепящим жёлтым пламенем, единороги оглушительно заржали, заживо сгораемые вместе со всадниками в объятиях магического огня.

Жеребец стоящего в стороне воина закричал от боли и встал на дыбы. Всадник продолжал сидеть на спине животного, казалось, пламя ему нипочём, но голова в шлеме сдвинулась и с глухим стуком упала под копыта, отворив кровавый фонтан из обрубка шеи.

События закружились невообразимо стремительной каруселью. Я едва отреагировал на убийство вхождением в телесность и рефлекторно пригнулся, пропуская над собой эльфийское копьё. Меня, демон подери, пытаются отправить на тот свет и параллельно занимаются невидимым до сих пор убийцей.

Эльфы не торопились умирать, хотя огонь жадно пожирал их. Доспехи трещали и чернели, кожа обугливалась, волосы сгорали в считанные мгновения, а они, подобно поднятым опытным некромагом неживым, синхронно развернулись.

Боль обожгла левый бок. Ткнувший копьём мне в корпус ушастый гад проделал борозду в моих рёбрах, захрипел и свалился с единорога. Из лопнувшей глазницы торчала источающая тёмно — зелёный дым рукоять метательного кинжала.

Испуганный мерин ломанулся вперёд, на бритоголового, единственного из пятёрки избегнувшего пламени, и развалился на ходу кусками кровоточащей плоти. Я еле вывернулся из‑под конской туши и, перекатившись по глодаемым крошечными язычками пламени камням тракта, вскочил на ноги. Оставшиеся относительно живыми эльфы ринулись на врага, позабыв обо мне.

Двое ушастых в шлемах погибли мгновенно, за удар сердца, неведомым образом. Они вместе с единорогами на бегу разделились на крупные куски. С хлюпаньем останки покрыли метров десять тракта. За ними стоял раненый воин из трактира. Чем он эльфов рассёк? Свободная рука свободна, зато глаза неспроста блестят золотом. Он вынул меч и шагнул навстречу бритоголовому.

Участь товарищей заставила святошу остановиться и спрыгнуть с единорога. Кристаллы в венце засверкали ярче, гербовая накидка подгорела, в остальном полный порядок.

Ну, ребята, дальше без меня разбирайтесь. Я попятился, не выпуская обоих из поля зрения и на всякий пожарный выставив копьё, и копейной «пяткой» наткнулся на препятствие. Осторожно повернулся и про себя выматерился. Оружие завязло в сгустившейся белесой пелене барьера. Проклиная неспособность ощущать энергии, я развернулся к сходящимся противникам. Не хватало влезть в местные разборки.