Дозор с бульвара Капуцинов - Александр Сальников

– Доложите, что известно, – обратился Морис к Темным.

Поднялся щегольски одетый Иной с тонкими усиками, подкрученными кверху.

– К этому часу найдено трое убитых, – начал он. – Первым обнаружен прах вампира Армана Лануа. Второй убитый – Темный четвертого ранга Марсель Каро. Третий, найденный сегодня, опознан как Жак Мартэн. Весьма законопослушный оборотень, как и другие уважаемые Иные, жертвы ужасного злодеяния…

– Прошу прощения, – высказался Градлон. – Позвольте, любезный! Мне успели передать кое-какие сведения на этого Мартэна. Жил он на улице, чтобы быть поближе к другим клошарам, коими временами и закусывал. За клошарами ведь мало следят, одним больше, одним меньше – полиции не слишком интересно.

– Почему вы не заявляли жалобы, месье? – предупредительно наклонил голову щеголь.

– Покойный был хитер, на него собиралось досье, и мы должны были в скором времени предъявить все доказательства его вины. Вам отлично известна манера работы парижского Ночного Дозора, месье Обри. Мы выдвигаем только по-настоящему веские обвинения. Но мы готовы предоставить все, что у нас имеется и на Мартэна, и на двух других.

– Не понимаю, какое это имеет отношение…

– Самое прямое, месье Обри, – спокойно заявил Градлон; лишь нервически пульсирующая жилка на левом виске позволяла предположить, что глава Светлых сдерживает свои настоящие эмоции. – Имя Лануа неоднократно фигурировало в делах о нелицензионном вампиризме. Только за последние три года он дважды был остановлен патрулем неподалеку от места, где обнаружено тело жертвы укуса без лицензии. Буквально на соседней улице. Да, не на месте преступления, и прямые улики отсутствовали. Но, замечу, других вампиров поблизости, как правило, не было совсем. Кроме того, он с выгодой перепродавал свои лицензии, в то время как сам кормился незаконно.

– Протестую! – попытался было возразить Обри.

– Я не закончил, – сухо продолжил Градлон. – Предпринята попытка обвинить Ночной Дозор Парижа.

– Говорите, – позволил Морис.

– Что касается Каро, то он был замешан в незаконном создании артефактов. Нами допрошена мадемуазель Элиза Дюпон. На ее имя в процессе вампирской лотереи была выписана лицензия. Под воздействием дозволенных заклинаний она вспомнила, что Каро раскрыл ей существование вампиров и гару, а потом предлагал участие в некоем ритуале. В обмен на бумагу и избавление от лотереи. Ясно, что Лануа уступил ему свою лицензию. Что было предметом их торга – неизвестно. Однако, если бы не обстоятельства, девушка была бы мертва не во имя Договора, а ради какой-то махинации.

– Это ваши домыслы, – вставил Обри.

– Воспоминания мадемуазель Дюпон записаны здесь. – Градлон показал перстень с большим синим камнем. – Мы не знаем, кто или что убило Темных. Но к смерти их привели свои же собственные проступки. Если говорить прямо – действия против Договора. Потому мы считаем все обвинения в адрес Ночного Дозора Парижа беспочвенной провокацией.

– Ваши слова столь же беспочвенны и столь же провокационны, – заявил, не вставая, Вуивр.

– Месье, довольно взаимных обвинений, – поднял руку Морис. – Инквизиция полагает, что пока нет достаточных оснований считать Ночной Дозор причастным к этим убийствам.

– Покоряюсь Инквизиции. – Вуивр на этот раз поднялся и церемонно склонил голову.

– Обри, доложите, что нашли прозекторы, – велел Морис.

– Прошу разнести фотографические карточки, – сказал Обри.

С самого края поднялся неприметный Темный служащий. Из его портфеля появилась кипа снимков, и служащий пронес их вдоль стола, раскладывая перед каждым значимым членом коллегии. Наблюдая за этим глазами Брюса, Леонид мельком увидел и Мари. Девушка положила перед собой блокнот и быстро прикасалась к желтоватым страницам короткой заостренной палочкой, словно посылала сообщение по телеграфу. С каждым прикосновением на странице проявлялось выведенное изящным почерком слово или целая фраза. Леонид впервые имел возможность посмотреть на магическую стенографию. Российские Иные, во всяком случае, ничем похожим не владели.

Брюса, очевидно, также заинтересовало это искусство, но тут перед ним лег веер снимков. Ушедший маг прежде никогда фотографических картин не видывал. Хотя ничего эстетического снимки не являли: обнаженные, частично накрытые простынями тела на столах в морге.

Яков Вилимович так заинтересовался рассматриванием черно-белой диковины, что Леонид поневоле тоже увлекся и даже не расслышал новых слов доклада.

Обри между тем сухо перечислял, читая по бумажке:

– …Многочисленные переломы костей… Глубокие раны, несовместимые с жизнью… Похожи на ранения, причиняемые когтями хищного животного…

– Достаточно, – остановил Морис. – Господа собравшиеся желают что-либо сказать?

– Лапа этой бестии должна быть очень крупной, – проговорил Градлон. – Я не встречал ни оборотней, ни магов-перевертышей, которые способны превращаться в животных такого размера.

– У Дневного Дозора есть что добавить? – осведомился Морис.

– Ничего, – сказал Обри.

– Тогда заслушаем, что скажут прозекторы Инквизиции. Дроссельмейер!

Поднялся дородный Инквизитор, откинул капюшон, блеснул лысиной. Откашлялся.

– Мы подтверждаем выводы Темных, – начал он безо всяких бумаг. – Однако имеем несколько дополнений. Во-первых, раны, по всему, причинило не животное. Крупные хищники, известные до сих пор, равно как Иные, способные перекидываться в таковых, сбивают жертву с ног и приканчивают уже на земле. Каро и Мартэн приняли смерть стоя. Тот, кто нанес им раны и сломал кости, был выше их ростом. Кроме того, его передние лапы были весьма развиты…

– Что вы подразумеваете? – раздался возглас со стороны Темных.

– Лапы хищников и трансформов предназначены для того, чтобы или опираться на них, или рвать ими. А здесь они явно были созданы еще и для того, чтобы хватать. Извольте…

Дроссельмейер сделал движение пальцами, похожее на незаконченный щелчок.

Перед столом заклубился сероватый дым, появившийся из ниоткуда. Через несколько мгновений облако приобрело законченные формы, и в воздухе повисла чрезвычайно крупная лапа с когтями. Правда, ее можно было назвать и рукой – лапа имела пять пальцев и даже слегка напоминала человеческую.

Пальцы были изогнуты, и Леонид догадался: Инквизитор-прозектор показывает оптическую реконструкцию формы конечности, что нанесла раны жертвам. Он никогда прежде не слышал о подобной магии и подумал, что им в научном отделе она тоже весьма бы пригодилась. К примеру, восстанавливать облик допотопных животных по костям.

– Гигантская обезьяна? – с английским выговором спросил еще один Темный, невзрачный, сухощавый, в сером костюме и рубашке похожего оттенка.

– Мне известны оборотни, которые могут перекинуться в человекообразную обезьяну, – откликнулся Градлон. – В Париже, кажется, зарегистрирован один такой экземпляр. Поправьте меня, если ошибаюсь, любезный Вуивр.