Темный оттенок магии - Виктория Шваб

Стражи стояли без движения и молча провожали Келла взглядами, когда он проходил сквозь тяжелые двери. Вдоль стен сводчатого холла выстроились другие стражи, тоже неподвижные, как каменные статуи, если не считать поблескивающих глаз. Келл пересек холл и оказался во втором коридоре: там было пусто. Лишь после того как двери закрылись за спиной, Келл позволил себе перевести дух.

– На твоем месте я бы не спешил расслабляться, – донесся из темноты мужской голос, и тут же человек шагнул вперед.

Вдоль стен горели факелы, никогда не догоравшие до конца, и в их мерцающем свете Келл увидел Холланда. Кожа антари была бесцветной, а на лоб падали черные как смоль волосы, почти закрывавшие глаза: один серо-зеленый, а другой – черный и блестящий. Когда Холланд встретился взглядом с Келлом, будто искра пробежала от одного черного глаза к другому.

– Я принес письмо, – сказал Келл.

– Неужели? – холодно произнес Холланд. – А я думал, ты зашел на чай.

– Ну, и это, наверное, не повредит, раз уж я здесь.

Холланд скривил губы, и эта гримаса меньше всего напоминала улыбку.

– Атос или Астрид? – спросил он, словно загадывая загадку.

Только у любой загадки есть отгадка, но когда речь шла о близнецах Данах, правильного ответа на этот вопрос не существовало. Келл никогда не знал, с кем лучше встретиться. Он не доверял близнецам – обоим, и вместе, и тем более по отдельности.

– Астрид, – ответил Келл и задумался, верный ли сделал выбор.

Холланд лишь невозмутимо кивнул и повел его за собой.

Замок, просторный и гулкий, был построен по образцу церкви – а возможно, когда-то здесь действительно размещалась церковь. В коридорах свистел ветер, камни отражали эхо шагов – только шагов Келла, ведь Холланд двигался с пугающей грацией хищника. На одно плечо он накинул белый плащ, развевавшийся за спиной при ходьбе. Плащ был стянут округлой серебряной фибулой с выгравированными знаками, которые издали казались обычным узором.

Однако Келлу была известна история Холланда и его серебряной фибулы, но узнал он ее не от самого антари, а от одного типа из таверны «Горелая кость», который потребовал за это красный лин. Келл не мог понять, почему Холланд – пожалуй, самый могущественный человек в городе, а возможно, и в мире – служил таким самовлюбленным негодяям, как Астрид и Атос. Келл бывал в городе до того, как пал последний король, и видел, что Холланд был его союзником, а вовсе не слугой. Конечно, тогда он был другим – моложе и самонадеяннее, но Келл запомнил кое-что еще – какой-то свет в глазах, огонь. И вот некоторое время спустя он пришел в Белый Лондон, и оказалось, что короля свергли Даны, а огонь в глазах Холланда погас. Он служил им, будто ничего не изменилось. Но сам-то он изменился, стал мрачнее и равнодушнее, и Келлу хотелось узнать, что же случилось на самом деле.

Ответ он нашел там, где находил большинство вещей и где вещи находили его: в таверне, всегда стоявшей на одном и том же месте. Здесь она называлась «Горелая кость».

Рассказчик, сгорбившись на табурете и сжав монету в руке, словно согревая, поведал историю на махтане – гортанном языке этого сурового города.

– Ён веждр тёк… – начал он вполголоса. «История такая…» – Наш престол занимают не по праву рождения: путь к нему лежит не через кровное родство, а через кровопролитие. Кто-нибудь прокладывает себе дорогу к трону кинжалом и удерживается на нем сколько сможет – один-два года, пока его не свергнет кто-то другой. Короли приходят и уходят, и так без конца. Обычно все просто: убийца занимает место убитого… – Рассказчик помолчал и продолжил: – Семь лет назад, когда убили последнего короля, несколько человек претендовали на корону, но в конце концов осталось только трое: Астрид, Атос и Холланд.

Келл раскрыл глаза от удивления. Он знал, что Холланд служил прежнему монарху, но не догадывался о его стремлении стать королем. Тем не менее все логично: Холланд был антари в мире, где все решала сила. Он должен был победить. Однако близнецы Даны оказались не только безжалостными и коварными, но еще и могущественными. Вдвоем они одолели его, но не убили, а подчинили.

Сначала Келл подумал, что неправильно понял (его махтан был не таким безупречным, как арнезийский), и попросил повторить. Все верно, «вёкст» – «подчинили».

– Той штукой, – сказал человек из «Горелой кости», постучав себя по груди. – Серебряным кружком.

Это страшное заклятие подчинения, пояснил он, наложил сам Атос. Бледный как смерть король обладал сверхъестественным даром: он умел управлять другими людьми. Холланд не превратился в безмозглого раба, как те стражи, что охраняли замок. Он не лишился ни мыслей, ни чувств, ни желаний, но заклятие заставляло его делать, что велят.

– Король Атос умен, – добавил человек, вертя в руках монету. – Чертовски жесток, но умен.

Холланд резко остановился, и Келл окинул взглядом пройденный коридор и уставился на дверь впереди. Он посмотрел, как Белый антари поднес руку к выжженному на ней кругу из символов. Холланд быстро провел по ним пальцами, коснувшись по очереди четырех: замо́к открылся, и Холланд впустил Келла.

Тронный зал был таким же просторным и гулким, как и остальные помещения замка, но при этом круглой формы и целиком построен из блестящего белого камня: начиная с закругленных стен и нервюр сводчатого потолка и заканчивая сверкающим полом и двойным троном на возвышении по центру. Келл поежился, хотя в зале было совсем не холодно: он лишь выглядел ледяным.

Холланд ушел, не прощаясь, но Келл не отвел взгляда от трона, на котором полулежала женщина.

Астрид Дан совершенно сливалась бы с белоснежным троном, если бы не вены, черневшие на руках и на висках. Многие в этом Лондоне старались скрыть тот факт, что постепенно выцветают, надевали закрытую одежду и пользовались румянами. Бледную королеву такие пустяки не волновали. Ее длинные бесцветные волосы, заплетенные в косу, не были прикрыты, а фарфоровая кожа сливалась с краями жакета. Весь наряд облегал тело, словно броня: горло защищал высокий и жесткий воротник рубашки, жакет был наглухо застегнут от подбородка до талии (не из скромности, а для защиты, как полагал Келл), ноги обтягивали брюки с блестящим серебристым поясом и высокие сапоги. Ходили слухи, что человеку, плюнувшему на нее из-за того, что она не желала носить платье, отрезали губы по ее приказу. Единственными яркими пятнами были светло-голубые глаза, а также зеленые и красные талисманы, висевшие на шее и запястьях и вплетенные в косу.

Королева сидела на троне развалившись, но чувствовалось, что ее тело напряжено, как струна. Она была высокой и худой, но не слабой, а крепкой, жилистой. Королева вертела в руках висевший на шее кулон с матовой поверхностью и кроваво-красными краями. «Странно видеть такую яркую вещицу в Белом Лондоне», – подумал Келл.

– Пахнет цветочками, – проговорила Астрид, глядя в потолок, а затем опустила глаза и посмотрела на Келла: – Здравствуй, мой сладенький.