Родитель номер два - Иван Апраксин

Для Марка это было что-то новенькое…

По истории он проходил, что в глубокой древности люди приносили жертвы богам – иногда таких же людей. Этих несчастных умертвляли на алтаре, а потом говорили, что их забрали к себе боги. Но сейчас речь явно шла не о том…

– Люди, которые ушли к богам, не умирают, – повторил Никита. – Иногда кое-кто из них даже возвращается, хоть это и очень редко бывает. Это те, кого боги сочли недостойными того, чтобы жить вместе с ними. Вот те действительно доживают до старости и умирают. Но такое происшествие – горе для человека. Никто не хочет быть отвергнутым богами.

– А куда люди уходят? – спросил Марк. – Как это происходит – уход к богам?

Но тут уж даже простодушный Никита понял, что его допрашивают, вытягивают из него информацию, и посуровел.

– Тебе не положено этого знать, – отрезал он. – Ты – городской чужак, и с тобой не обо всем можно говорить. Если ты когда-нибудь станешь нашим, то все узнаешь сам в свое время.

Но одну деталь Марк все же хотел уточнить непременно, иначе в рассказе Никиты что-то не стыковалось…

– Послушай, – сказал он. – Не будем об этом больше говорить, ты прав. И все же: как насчет Захарии? Ему ведь явно гораздо больше сорока лет. Почему он не ушел к богам вместе со всеми сорокалетними?

– Вождей это правило не касается, – важно изрек Никита. – Вожди не имеют такой привилегии – уйти к богам в сорок лет. Они обязаны служить своему селению и вынуждены исполнять свой долг до конца. Либо пока сами не умрут, либо боги все же сжалятся и заберут к себе.

Путь через леса длился четыре долгих дня, как Захария и говорил. За это время Марк со своими провожатыми прошел через несколько селений – таких же, как то, где остался Аякс. С изумлением и даже с некоторым страхом смотрел Марк на эти многолюдные поселки в лесу, скрытые кронами лесных деревьев. Он понимал, что, скорее всего, Захария не солгал и не преувеличил: население внешнего пространства намного больше, чем об этом принято говорить в городах.

«Все дело в том, что нас слишком мало, – думал он, – мы действительно не можем контролировать пространство планеты. Мы даже не знаем о том, что у нас под боком существует огромная цивилизация таких же людей, как мы.

Ну, не совсем таких же, но все-таки людей. Мы презрительно не обращаем на них внимания и называем дикарями из внешнего пространства, а на самом деле их ведь куда больше, чем нас. И они не такие уж дикари, хотя их представления о жизни, да и сам образ жизни отличаются от наших».

Марк много думал о причинах поступка Аякса, захотевшего остаться с лесными жителями.

Может быть, Аякс прав?

Ведь то, что он напоследок сказал Марку, на первый взгляд звучало безумием. А на второй? А на третий?

В том, что сказал Аякс, было много привлекательного, много правды. Марк скрепя сердце был вынужден признаться в этом самому себе.

Да, тут было о чем подумать.

В Евразии, в Роме и других сохранившихся осколках человеческой цивилизации планеты Земля – свобода личности, ее полное и ничем не сдерживаемое развитие, осуществление всех желаний индивидуума… И что же? Осень человечества, закат цивилизации. Не случайно население сокращается катастрофическими темпами.

Каждый живет для себя, без обязательств, без детей, без родных и близких.

А здесь, в открытом пространстве, все по-другому. Как там говорил Аякс? Крепкие большие семьи, много детей, уважение к своим близким. И сохранение традиций. И мораль. Странная какая-то, но мораль. Родители любят детей, мужья заботятся о женах, а жены сохраняют верность мужьям. Для города это – дикость.

И что еще? А, да. Однополые связи, когда все могут заниматься любовью со всеми. Это хорошо, это способствует наиболее полной самореализации личности. А если ты не желаешь этого – ты враг свободы и прогресса.

Какого прогресса? Такого, при котором все меньше детей, семей не существует, а люди все большее время проводят в электронном Царстве, заменяющем реальную жизнь…

И главный лозунг человечества: «Больше веселья – меньше забот», под которым победила на выборах милая девушка Розалия М-Боту. Конечно, она симпатичная, и при ее правлении свобод станет еще больше, и права личности будут всегда защищены.

Но ведь если взглянуть на вещи трезво, то разве под таким лозунгом человечество добилось своих главных успехов?

«То, что мы имеем сейчас, чем мы пользуемся, – смятенно впервые в жизни думал Марк, – было создано, стало достоянием человечества, когда оно жило по совсем другим законам. Даже отцы-основатели идей о правах личности и ее свободном развитии: Мартин Лютер, Джордж Вашингтон, Бенджамин Франклин, Лев Толстой – все они на самом деле являлись выходцами совсем другой цивилизации. Они верили в Бога, что теперь высмеивается и выхолащивается. Они имели крепкие семьи, много детей и были весьма строги в вопросах морали. Те, кто сейчас пользуется их идеями и превозносит их, на самом деле – совсем другие люди. Стоит ли удивляться тому, что и плоды их деятельности – совсем иные?

Может быть, фундаменталисты правы?

От этой дикой мысли у Марка едва не зашевелились волосы на голове. Разве может приходить в голову такая мысль любому добропорядочному человеку? Тем более – полицейскому, в чьи обязанности входит борьба с фундаменталистами – врагами свободы и прогресса?

И все же… все же… Может быть, в словах фундаменталистов о том, что человечество должно вернуться к старинным традициям, к старинной системе ценностей, к старинной морали, есть что-то разумное? Может быть, они подсказывают правильный путь?

В лесных поселках, через которые проходили Марк и провожатые, их принимали спокойно, дружелюбно, но без всякой помпы. Давали кров на ночь, еду. Вечером Марку непременно предлагали девушку для проведения ночи и даже показывали ее лицо, но теперь Марк неизменно отказывался – его коробила мысль о том, чтобы воспользоваться такого рода услугами.

Он спал с Алисией, он спал с Шарк, но ему казалось при этом, что все происходит добровольно, по взаимному влечению, как это и принято в мире, к которому он привык. В городе никому не может прийти в голову мысль заставить, принудить кого-то к сексу. Во-первых, потому, что в этом нет никакой необходимости: желающих предостаточно, и если кто-то не хочет тебя, всегда можно найти кучу тех, кто хочет. А во-вторых, принуждение к сексу – это насилие, а нет преступления страшнее, чем насилие над личностью в любых формах. Уж Марк, как полицейский, очень хорошо знал, какая суровая кара и всеобщее осуждение ждут любого, кто осмелится не то чтобы совершить насилие над личностью, но даже намекнуть о такой возможности…

Теперь же, после слов Никиты, он совсем не был уверен в том, что Алисия и Шарк действовали по собственной инициативе, а не под нажимом того же Захарии. Воспользоваться же подневольным положением человека – это позор.

Обидно было и то, что ни он, ни Аякс не догадались о том, что обе девушки – бывшие горожанки, а вовсе не постоянные жительницы внешнего пространства. Надо бы узнать, при каких обстоятельствах обе они покинули город…