Гибель Богов-2. Книга 3. Пепел Асгарда - Ник Перумов

– Ты заговорила, словно эльфиянская пророчица, Айвли. Прославленной ли Оружейнице бояться каких-то смутных предсказаний и пророчеств?

– Мне было предсказано, – прошелестело из-под покрывала, – что Познавший Тьму, Хедин Ундардемолто – Дарующий Знание оставит меня. Что я для него – лишь орудие, нужное, пока ему потребна помощь альвов. Что, кроме меня, у него будут и другие подруги из нашего народа. Тоже орудия, как я, и их путь вместе с ним окажется ещё короче моего. Все те пророчества сбылись, Древний Бог О́дин.

– Кто же изрёк их, почтенная? Как имя того пророка?

– Ах, О́дин, великий О́дин, ты не понимал тогда и не поймёшь теперь. Тихий ветер и скользящие вечерние тени, текучая вода над погружённым зеркалом, голоса ночных птах. Всё вместе, О́дин, всё, в чём альвы умеют видеть знаки судьбы. И сейчас, стоило тебе оказаться возле моего порога, как я ощутила то же самое. Века протекли в Хьёрварде, а я помню те чувства, словно всё приключилось только вчера.

– И что же они говорят тебе, Оружейница?

– Что говорят? – Голос альвийки вдруг зазвенел гневом. Мелькнули тонкие руки, сорвали и отбросили чёрный шёлк. Серые глаза в упор взглянули на Райну, и валькирии понадобилась вся твёрдость, чтобы не отвернуться и не явить малодушия. – Они говорят, что пришло моё время. Входи, отец умерших богов, и ты, валькирия, карающий меч в его длани. Несите ваше железо. Я выслушаю, что оно мне скажет.

– Благодарю, почтенная Айвли, – спокойно отозвался Старый Хрофт, слегка склоняя седую голову. – Благодарю за приглашение.

* * *

Айвли вновь закрыла лицо чёрным. Туда, где жила сама, гостей не пустила, даже не позвала – двери остались плотно закрыты. Сама же альвийка быстро спускалась, почти бежала, по ведущим вниз ступеням; начинавшаяся прямо от порога лестница была вырублена в дикой скале и вела всё вниз, вниз и вниз.

Слейпнир и лошадка Райны так и остались во дворе, неприкаянными.

Голые серые стены, камень – и ничего больше. Становится всё жарче, снизу пробивается багровый свет. Сжимается, становится почти осязаемой разлитая по всему Упорядоченному сила, сила свободной магии, собранная здесь воедино, в густые пучки какими-то особыми альвийскими устройствами. Райна шагала следом за Старым Хрофтом, не отпуская эфеса и порой оглядываясь. Всё это очень напоминало преддверие логова какого-нибудь самоуверенного колдуна из смертных; таковых ей довелось истребить немало. И ещё – это на самом деле до боли начинало напоминать Восстание Безумных Богов.

Потому что Оружейница была безумна. В этом Райна не сомневалась с того самого мига, когда Айвли открыла лицо. Идеально правильные, скульптурные черты, словно из-под резца истинного мастера, брови вразлёт, высокие скулы, огромные серые глаза… и безумие в них. Ночь властвовала там, ночь, за которой не наступал рассвет.

– Моя мастерская, – отрывисто бросила альвийка, когда спуск наконец кончился.

Вправо и влево тянулись закопчённые каменные своды, поддерживаемые изящными, несмотря ни на что, колоннами. Возводивший их думал не только лишь о надёжности, он не забыл и о красоте.

Воздух, казалось, дрожал от магии. Свет давали подвешенные к потолку кристаллы, но не привычного фиолетового, а алого или багряного цветов. Зияли распахнутые пасти огромных печей, рядом с ними высились исполинские мехи, наверняка соединённые трубами с поверхностью. Ближе к печам и пол, и потолок являли собой настоящий лес торчащих раструбов, тонких, в руку, или широких – в целый обхват.

Туда и сюда тянулись протянутые под потолком же цепи со свисающими крючьями, нехорошо напоминавшие бойню или пыточный застенок. Застыли зубчатые колёса, предназначенные тянуть всё это; замерли громадные механические молоты, приводимые в движение сложной системой шестерён и шкивов, нависая над наковальнями, где спокойно уселось бы полдюжины плечистых гномов.

Однако огонь в топках не горел, не вращались шкивы, не двигались цепи и зубчатые колёса – огромная мастерская казалась покинутой.

Только в углу, у небольшого тигля, где стояли полукругом каменные столы, заметно было, что здесь поработали живые руки.

Печь для накаливания, тигли, горн, мехи, горелки, бутыли зелёного стекла с неведомыми субстанциями – это скорее напоминало рабочий стол алхимика, чем оружейника.

– Клади их сюда, – нетерпеливо бросила Айвли. – Сейчас я распоряжусь насчёт еды и питья. Думаю, Старый Хрофт, тебе сейчас куда важнее мои слова, чем мясо или вино.

– Ты, как всегда, права, – кивнул Отец Дружин. – Хотя ни от мяса, ни от вина мы с Рандгрид не откажемся.

Альвийка молча кивнула.

– Ждите меня здесь и ничего не трогайте! Так, железо можно оставить здесь, почтенный О́дин. Так… а теперь…

Над разложенными обломками она подвесила мягко светящийся фиолетовый кристалл правильной формы, провела руками раз, другой и третий, совершая странные пассы. Всякий раз валькирия ощущала болезненный укол в шею, словно впивалась оса; но, конечно же, радости видеть свою боль она альвийской гордячке не доставила.

– Ждите здесь, – вновь бросила Оружейница, исчезая за низкой малозаметной дверкой в стене.

– И ничего не трогайте, – усмехнулся О́дин, внимательно оглядывая рабочие столы альвийки. – Не будем, не будем. Познавший Тьму бы не преминул, а нам и впрямь ни к чему.

Райна послушно молчала. Здесь сильнее, чем где бы то ни было, она вновь ощущала себя словно в давно минувшие дни Безумных Богов.

Оружейница не заставила себя ждать. Чёрные шелка исчезли, сменившись простой курткой, широкими портами и кожаным передником. Волосы покрывала валяная шапка, на руках – кожаные же перчатки и как бы не из драконьей чешуи.

Альвийка подержала фиолетовый кристаллик в ладонях, словно согревая озябшую пичугу.

– Старая сталь говорит… она устала лежать в земле. Она жаждет – огненного перерождения.

– Подобную поэтику всегда любили эльфы, – с неожиданной жёсткостью сказал Отец Богов. – Это мне ведомо и так, Оружейница. Скажи, что ты можешь сотворить из этого?

– Многое, Старый Хрофт, очень многое. – Голос альвийки зазвенел от обиды. – Ты прав, я говорила… недостойно моего народа и нашей Великой Работы. Но скажи сперва, что тебе нужно? При всех моих знаниях едва ли я сравнюсь с мастерами, что выковали твой сказочный Гунгнир.

– Гунгнир сломался в тот миг, когда был нужен мне более всего, – спокойно сказал О́дин. – Выковавшие его подвели меня.

– Я читала… его сломал кто-то из Молодых Богов?

О́дин кивнул.

– Сам пресветлый Ямерт его и сломал. С лёгкостью. Но прежде чем говорить, что нужно мне, взгляни на мою дочь. Валькирия Рандгрид, Разбивающая Щиты. Последняя из Тринадцати. Уцелевшая на Боргильдовом поле и потом сражавшаяся в бесчисленных войнах по всему Упорядоченному. Ей требуется достойный клинок.