Где-то там... - Константин Муравьев

«Откуда тут лес? Да ещё такой непонятный?»

В нашем пригороде только одни хвойные, это я зная наверняка, приходилось по паре раз в год выезжать на шашлыки. А так я сугубо городской житель, и как меня могло занести в такую гущу, даже представить не мог.

«Так, нужно понять, что вчера произошло», — решил я и постарался воспроизвести по секундам весь предыдущий день и всю цепочку событий, его сопровождающих.

Но они обрывались на том моменте, когда я увидел подъезд своего дома.

Ещё раз осмотревшись вокруг в надежде заметить хоть какую-то зацепку, я вновь остановил свой взгляд на спокойно сидящем на задних лапках зверьке у входа.

«Видимо, ты единственный, кто может рассказать мне, что же здесь происходит», — подумал я, смотря на него.

«Детёныш пришёл, потом спал, я охранял», — прозвучало у меня в голове.

«Понятно, детёныш спал, я охранял», — несколько заторможенно повторил я про себя эту родившуюся в моём сознании фразу.

Но потом до меня дошло. Какой детёныш? Кто охранял? Что вообще происходит? Где я?

У меня всё ещё не получалось сосредоточиться и сообразить, где я всё же нахожусь и что происходит. Почему я здесь и где оно, это здесь?

Решившись, я поднялся и хотел пролезть к выходу. Но тут опять в моей голове проступили слова:

«Рыкун спать, детёныш охранять».

И маленький зверёк шмыгнул в какую-то небольшую норку у входа в…

А собственно, что это?

И я выглянул наружу.

«Лес. Лес кругом. А я в какой-то пещерке».

Оперевшись на руки, я почувствовал, что поверхность под ними не напоминает ни землю, ни асфальт, ни камень.

«Тёмного цвета, больше похоже на необожжённую глину». Приглядевшись, я понял, что всё-таки ошибся и это не глина. Но тогда что?

Выбравшись полностью, я встал на достаточно свободную и просторную площадку или опушку у подножия той горы, где располагалась пещерка, в которой произошло моё побуждение. Здесь было гораздо светлее. Сквозь кроны пробивался немного сумрачный зеленоватый свет.

Я огляделся. Впереди, метрах в пятидесяти, и по бокам, примерно на таком же расстоянии, располагался какой-то странноватый непроглядный лес.

«Что за Беловежская пуща?»

Странный какой-то лес, никакого слоя листьев, хвои и сушняка под ногами. Ну, хоть птички поют, и то хорошо.

Я стоял и как заведённый вертел головой, пытаясь понять, что же меня смущает в окружающем буйстве зелени.

И тут, присмотревшись к ближайшему дереву, понял: оно цельное. Нет ни ветвей, ни отдельных листьев. Есть только толстый ствол и мясистое полотно его кроны.

«Действительно, необычно», — подумал я, приблизившись.

Дерево походило на огромный вытянутый шпиль и было очень высоким, метров сорок или около того, и не являлось самым высоким в этом лесу, дальше угадывались ещё большие гиганты. Несколько смущало направление их роста, казалось, что с удалением они растут как бы расходясь в стороны, но ещё дальше появлялись деревья, имеющие уже совершенно другой наклон и размер.

«Что за странный лес? — уже в который раз подумал я, оглядывая близрастущего лесного гиганта. — Нет, вы точно больше на странные листья походите, чем на деревья». Мысленно сказав это расположившемуся напротив меня представителю лесной братии, я развернулся в сторону пещеры и пошёл обратно, чтобы рассмотреть скалу, в которой располагалась моя пещерка.

Вся её поверхность была испещрена какими-то наростами, трещинами и маленькими уступчиками.

«Как-то мне представлялись скалы совершенно по-другому. По крайней мере, те, что я в кино и по телевизору видел», — рассматривая эту прямую и отвесную стену, раздумывал я.

Заметив, как по одной из трещин пробирается какой-то необычный жук, я, отслеживая его движение, поднял глаза кверху, да так и замер.

— Это что ещё такое? — удивлённо пробормотал я, рассматривая нависшую надо мной скалу. Снизу было не очень понятно, что за массив расстилается надо мной в пятидесяти или шестидесяти метрах.

Странно, что я не обратил на это внимания сразу. Но тут могло сказаться то, что я в тот момент сосредоточился на деревьях перед собой и прошёл к ним. А у самой скалы даже как следует не осмотрелся.

«Я что, под мостом?» — постарался выдвинуть я хоть одну более-менее достоверную версию. Но в это верилось достаточно слабо. Слишком невероятно это выглядело.

Захотев разобраться в увиденном получше, я решил отойти немного в сторону деревьев, росших справа, и оттуда уже посмотреть, что делается вверху.

Двигаясь несколько торопливо — мне всё-таки было интересно, что это за огромный мост или гряда простирается надо мной, — я быстро добрался до леса. Войдя в него, я стал пробираться вперёд. В лесу оказалось почему-то несколько светлее, чем у скалы, хотя, по идее, под деревьями теоретически должна была присутствовать тень.

Оглядываясь назад и периодически поднимая голову вверх, чтобы увидеть край той поверхности, что проходила надо мной, я все шёл и шёл. И вдруг неожиданно, перепрыгивая очередной овражек, а они стали периодически попадаться на моём пути, я наткнулся взглядом на ясно различимый обрыв.

«Так я что, на плато? — удивлённо подумал я. — Но что тогда такое сверху?» И я поднял взгляд вверх.

Неподвижная поверхность так и замерла на месте, никуда не девшись.

«Не понимаю, — констатировал я и осторожно подошёл к краю обрыва. — А это и не край, а пологий спуск». Увидев продолжение пути, я двинулся дальше.

Но, сделав несколько шагов, замер и осторожно отступил назад. Передо мной простиралась бездна, упирающаяся в какой-то туман внизу.

«Высоко падать», — понял я, оценив расстояние от моего места до царившего внизу сумрака, и не факт, что там конец пути, а не продолжится долгое падение.

И тут мои глаза выделили так долго недостающие детали головоломки, которая всё не могла сложиться у меня в голове.

«Это дерево», — тупо констатировал я.

Всё сходилось. Просто оно было так огромно, что, находясь на нём, я не мог оценить его реальные размеры. Но, посмотрев в эту бездну, я увидел то, чего мне так не хватало. Я увидел перспективу. Длинные тёмные отростки, отходящие от исполинского ствола, скала же, располагающаяся сверху, — ещё одна ветвь этого гигантского дерева. А тот лес, что я видел у входа, — это всего лишь малые ветви дерева и его листья.

В изумлении сделав несколько шагов назад, я уже новым взглядом осмотрел всё кругом. С края этой громадной ветки открывался прекрасный вид на переплетение исполинских деревьев и их гигантских ветвей, образующих целый надземный мир. Не наш мир. На Земле такого леса быть не может.

«Теперь я точно могу сказать: я точно не на Земле, — как-то слишком спокойно констатировал я. Никакой паники или упаднического настроения. — Мои друзья так пошутить не смогли бы. — Невольная шутка вырвалась у меня — простое принятие этого факта как уже доказанного и состоявшегося события. И никаких сомнений. — Надо возвращаться назад, неизвестно, что меня может поджидать под каждым кустом, хотя кустов здесь в обшем-то и не видно, — решил я и направился к тому месту, где пришёл в себя. — Необходимо осмыслить положение, в котором я оказался, и подумать, что делать дальше. И вообще, есть ли у меня хоть небольшой шанс до этого „дальше“ дожить. Но почему и нет, ведь сколько-то я тут уже пробыл, и пока ничего, лишь только на этого маленького грызуна наткнулся. Да, а не болен ли я? А то какие-то явно не мои мысли в голове. Может, это шизофрения, и я сейчас в виде одного из растений, пускающего слюни, лежу в какой-нибудь уютной палате? — Эта мысль даже заставила меня остановиться. Но, постояв немного, я осознал, что это сейчас не имеет принципиального значения. — Да даже если и так, — решил я, — то тогда мне уже точно всё равно, из состояния глубокого замещения личности, насколько я знаю, ещё не научились выводить пациентов. — Пройдя ещё немного, подумал: — Как же странно размышлять о своём сумасшествии!..»