Воин Бездны - Алексей Головлев

Бриант сильно изменился: исхудавшее лицо цвета грязного снега; расширенные не то от боли, не то от полумрака зрачки, в которых плясало пламя свечей, губы искривлены в безумной улыбке.

«Как у припадочного!» – отметил про себя Эрван.

Хмыкнул с деланым сочувствием.

– Плохо выглядишь, старина. Лекаря вызвать?

Бриант едва не задохнулся от бешенства. Он вскинул руки, узловатые пальцы устремились к горлу Эрвана…

Эрван широко улыбнулся.

– Давай, приятель, не останавливайся! Свидетелей полно, и Хлыст рядом… В камере тебе понравится, обещаю!

Бриант замер. Наградил Эрвана ненавидящим взглядом и прошипел:

– Ликуешь, Дикарь? Думаешь, выиграл? Не-е-ет… Совсем наоборот: так даже интересней!

Он хрипло рассмеялся.

– Привет «Горностаю»! Скоро ты пожалеешь, что сразу не сдох!

– Ну что? Пошли? Фу, пронесло! А что тебе Хлыст втолковывал? Мы уж волноваться начали…

Свисток, как обычно, первым обрёл дар речи: глаза его заблестели, короткий вихор встопорщился, плечи расправились – ну ясно, отлегло. Герой…

Эрван тепло улыбнулся.

А ведь не струсил, высмотрел всё и к Хлысту пошёл…

Эрван хлопнул однокашника по плечу.

– Спасибо тебе, старина!

Свисток уставился в пол – нечасто ему доводилось выслушивать благодарности.

– А сейчас – ходу! – бросил Эрван. – Закат скоро, а до пирсов топать и топать.

Всю весну он ждал этого, грезил, представлял в деталях: вот он поворачивает витую ручку, тяжёлые двери распахиваются, его встречает ласковый солнечный свет, целый город раскинулся перед ним и манит, манит… Дальше его мечты не заходили, но в одном он был уверен: момент прощания с академией запомнит на всю жизнь.

Но, погрузившись в свои мысли, он едва заметил, как покинул здание, четыре года служившее ему пристанищем.

* * *

До «Грота» было рукой подать: вдоль по Гранитному переулку, потом направо, в щель меж ткацкой мастерской и пекарней, затем через канаву, по горбатому мостику – и вот он. Любой кадет мог с ходу описать этот путь, хотя мало кто был там хоть раз – увольнений на младших курсах не давали. Да и сейчас… Формально у них могли возникнуть проблемы: в давние времена «Грот» считался офицерской кантиной, и по старой памяти вход матросам туда был заказан. Вот были б на год старше, получили офицерское звание – тогда пожалуйста…

Эрван вздохнул.

Нарываться на пренебрежение, а то и отказ решительно не хотелось. А если патруль?

Незаметно для себя Эрван замедлил шаг. Оглянулся.

Сокурсники шли за ним, стараясь не отстать. Конюх перехватил взгляд Эрвана, вскинул густые брови. На широком веснушчатом лице отразилось недоумение.

– Эй! Куда это мы? Гавань в другой стороне – забыл?

– Сначала зайдём в одно местечко, Хлыст просил.

Аптекарь сжал тонкие губы, недовольно поморщился, но смолчал. Конюх просто кивнул.

– Как скажешь.

– А куда? – Свистку, как всегда, было надо больше всех.

– В «Грот», – Эрван отвернулся.

– А зачем? А не вышибут? А на судно успеем?

– Успеем. Если болтать не будем, – Эрван вновь ускорил шаг.

«Грот» оказался невзрачным заведением, зажатым меж громоздких домов: узкий фасад с облупившейся дверью посередине; пара зашторенных окон с некрашеными ставнями; голые каменные стены – даже плющу тут не хватало света.

Эрван поднялся по истёртым ступеням. Прислушался. Изнутри не доносилось ни звука. Он постучал, сначала нерешительно, слабо, потом громче и настойчивей.

Наконец из глубины донёсся голос:

– Закрыто до шести! Проваливай!

Эрван глянул по сторонам – пока тихо. Но торчать у порога, дожидаясь патрулей? Нет уж! И времени всё меньше…

Он перешёл в наступление:

– Мне нужен Кемо!

Справа и слева раздался скрежет: в соседних домах спешно захлопывали ставни. Из глубины «Грота» донеслось шарканье подошв: щёлкнул засов, звякнула стальная цепочка. Из полумрака на парней уставилась пара внимательных глаз.

– Кемо? А зачем тебе Кемо? – Собеседник за дверью мигом разобрался, кто из них главный, и обращался только к Эрвану.

– Да вот… Татуировку надо. Первое судно, завтра в море.

Эрван не солгал ни единым словом. Он действительно не прочь был сделать татуировку в дополнение к пехотной – все военные считали долгом чести оставлять на предплечьях свидетельства многотрудной службы. А что до основной причины… О том неведомо кому знать необязательно.

Похоже, ему поверили – больше вопросов не последовало. Эрван стоял и ждал.

Наконец едва видимый собеседник сказал просто и спокойно, без всякого выражения:

– Взяли Кемо. Сегодня утром. Плыви уж так, морячок.

Дверь с треском захлопнулась – только хлопья старой краски полетели.

– Слышали?

Эрван повернулся к своим: лица их выражали полное непонимание.

Он мельком глянул поверх голов…

Из-за угла появились четверо патрульных.

Обычная морская пехота: кожа бледная после зимы, на лицах выражение усталости пополам с недовольством. Идут вразвалочку и по сторонам не смотрят.

«Штрафники! – мгновенно сообразил Эрван. – Кого ещё в патруль назначат, когда вот-вот на корабли заступать? Остальные веселятся напоследок, а эти улицы топчут! Злые, наверное: поди объясни таким, чего мы тут ошиваемся…»

Он было потянулся в карман за назначением…

Из-за спин патрульных показались ещё двое – и Эрван застыл.

А эти откуда здесь?

Давно, очень давно не видел он фаэри: что за дело им, жителям южных лесов, до городской толчеи?

Ещё в незапамятные времена, когда людская конница легла под стрелами врагов, те могли захватить Арморику. Что противопоставить лучникам, бьющим точно в цель за полмили, и заколдованным стрелам, вгрызающимся в плоть будто корни?

Фаэри могли извести людей под корень… но не стали. Условия договора были на удивление щадящими: плати ежегодную дань, защищай северные границы, а в остальном – живи как хочешь.

Почему? Неизвестно – за сотни лет так и не нашлось человека, который до конца понял бы фаэри. Да и как поймёшь, если в Арморике их и нет почти: разве что крошечные отряды стрелков на северных перевалах…

Фаэри несли службу не дольше пары месяцев: горделивые и замкнутые, они не утруждали себя объяснениями и запросто могли покинуть заставу в разгар очередной заварухи. Правда, и на помощь могли прийти в самый неожиданный момент, повинуясь одним им ведомым приказам.