Молодой маг Хедин - Ник Перумов

Волк глухо завыл, вскинув голову.

– Нет ничего вечного, уж это-то правительница царства мёртвых знала точно. Рано или поздно, ведала она, кончится и твоё заточение, тем более, что предсказанное Рагнаради не случилось.

– Так зачем ты пришёл? – мрачно спросил наконец Фенрир. – Ты по-прежнему мой враг. Ты лишил меня свободы, ты посадил на эту проклятую колдовскую цепь…

– Я посадил – я могу и снять, – сказал Старый Хрофт. Сказал буднично, словно о чём-то само собой разумеющемся. – Наверное, мне стоило это сделать намного раньше, быть может, даже перед Боргильдовой битвой.

– Нет, – вдруг не согласился волк. – Тогда я был безумен. Я бросился бы на тебя в тот же миг, как получил бы свободу. Но… бог О́дин, ты на самом деле пришёл отпустить меня?

Старый Хрофт кивнул.

– Новые хозяева сущего, Молодые Боги, Ямерт и его сородичи…

– Мне ведомы их имена, – нетерпеливо перебил волк.

– Учинили в Митгарде истребление всех, кто боролся с ними. Они прозывают это «днём гнева». Я, как могу, сражаюсь с узурпаторами. Если хочешь, будем сражаться вместе. Быть может, ты сможешь отомстить за отца и сестру с братом.

Чёрные губы волка дрогнули, обнажив желтоватые клыки.

– Никто тебя ни к чему не принуждает и не может принудить, Фенрир. Ты можешь сидеть здесь на цепи ещё целую вечность. Ты не умрёшь. Как видишь сам, Молодые Боги ничего не собираются с тобой делать. Ни отпускать на свободу, ни убивать. Так что выбирай сам.

Волк прикрыл жёлтые глаза, надолго замолчал.

– Ты проиграл на Боргильдовом поле, бог О́дин, – сказал он наконец. – Погибли все асы и асиньи, погибли валькирии и эйнхерии. Ты остался один. Теперь ты зовёшь меня. Зачем? Чтобы мы погибли вместе?

– Нет. Если я погибну, тебя не освободит уже никто и ничто.

– Как знать? – совсем по-человечески повёл плечами Фенрир. – Всё меняется в этом мире. Магия не даёт мне умереть. Значит, моё предназначение не исполнено. Значит, я могу ждать.

– Хорошо, – кивнул Отец Дружин. – Я никого ни к чему не понуждаю, сын Локи. Но что сделаешь ты, если я заставлю цепь исчезнуть? Бросишься на меня в тот же миг, дабы насытиться местью? У меня больше нет Гунгнира, но и этот меч тоже неплох, – он распахнул плащ, показывая волку Золотой меч.

Фенрир глухо и яростно зарычал, скребя когтями по земле.

– Золотая ведьма! – прохрипел он. – Ты убил её, бог О́дин?

– Нет, – покачал головой Отец Богов. – Всего лишь заполучил один из её талисманов.

– Жаль, – волк неотрывно глядел на золотистое сияние, пробивавшееся сквозь прозрачные ножны. – Она приходила сюда, приводила своих ведьм. Они… смеялись надо мной.

– Не в её силах освободить тебя, – сказал Старый Хрофт. – Только надевший на тебя эту цепь и может её снять. Поэтому да, она могла лишь насмехаться надо тобой.

– Грррр… бог О́дин. Если ты освободишь меня… я… нет, я не забуду тобой свершённое и не стану твоим спутником. Но я не причиню тебе вреда. Клянусь памятью моего отца.

– Если я освобожу тебя, – возразил Отец Дружин, – тебе придётся покинуть этот мир. Я не допущу, чтобы ты пожирал бы смертных, они умирают и так – во множестве.

– Мне нет дела до смертных! – рявкнул Фенрир. – Но я могу уйти из этого мира. Я чую славную добычу там, за небом. Это звери, они неразумны и потому – законная добыча!

– Да будет так, – медленно сказал Старый Хрофт, поднимая правую руку с Золотым Мечом. – Но я всё-таки возьму с тебя клятву помогать мне, пока не закончится День Гнева и пока невинные будут гибнуть по прихоти злобных богов.

– Злобных богов… – ухмыльнулся Фенрир, и глаза его вспыхнули. – Не мучай меня, бог О́дин! Я ведь не сделал тебе никакого зла, пока ты не решил посадить меня на цепь. Хочешь отпустить – отпусти. Нет – прошу тебя, покинь мою скалу и предоставь меня моей судьбе.

– Я отпущу тебя, – Золотой меч взлетел и рухнул. Казалось, он рубит один лишь воздух – но великий волк вдруг встряхнул головой, повёл туда-сюда… и взвыл, взвыл так, что у Старого Хрофта отнялся слух. А миг спустя Фенрир, страх и ужас Сущего, грядущий Погубитель О́дина, уже катался по сухим листьям, не то визжа, не то завывая – всё вместе, – словно щенок. Вскакивал, подпрыгивал, катался по земле, так что Старому Хрофту пришлось взобраться на Слейпнира и подняться повыше.

…Наконец волк утихомирился.

Замер, сел, задрав голову и глядя на Старого Хрофта.

– Я… свободен…

– До сих пор не веришь?

– Верю. Но что ты захочешь взамен, бог О́дин?

– Ничего, волк.

Фенрир помолчал, то обнажая, то вновь пряча клыки.

– Ты просил помощи. Прежде чем сдержать моё слово и покинуть этот мир навсегда, я помогу тебе.

Так началась их дорога – бога О́дина и его несостоявшегося Губителя. Волк играючи расправлялся с целыми ордами монстров, лишь облизываясь.

– Что ж, спасибо тебе за забаву, Пленитель, – сказал он О́дину на третий день, когда в очередной раз одолел и сожрал целое полчище рогатых чешуйчатых тварей, каждая размером с доброго быка. – Вот только мелковаты, экая досада.

При виде чудовищного волка, ростом с целую гору, люди и не-люди поспешно разбегались кто куда. Потом стали разбегаться и твари Ямерта, едва завидев возвышающуюся над горизонтом серую шкуру Фенрира.

Они спасли многих и многих.

На шестой день наступила развязка.

– Это, значит, они и есть, – склонив голову, Фенрир разглядывал поднявшиеся у края неба призрачные фигуры Молодых Богов. Их оказалось семеро – к уже знакомым четверым мужам и двум жёнам присоединилась дева, на вид – совсем юная и очень кроткая.

Впрочем, сам Ямерт и его родня на поле боя не появились. Взамен из раскрывшихся небес пошли знакомые по Боргильдову полю фигуры в вылинявших блёклых плащах.

Одиннадцать призраков, одиннадцать духов. Их предводителя бог О́дин, помнится, сразил – но великой ценой.

– Пустотелые, – прорычал Фенрир. – Не за что ухватить! Сделай что-нибудь, бог О́дин!

Однако Старый Хрофт лишь покачал головой.

– С ними нам в одиночку не совладать. Но я знаю, что делать.

– Правда? – совсем по-детски спросил Фенрир, вдруг напомнив себя же – весёлым и беззаботным щенком, резвившимся подле великого ясеня. А ещё Старый Хрофт вдруг вспомнил смеющуюся Сиф, щекочущую Фенриру пузо, пока тот, повизгивая, валялся на спине, поджав лапы.

Одиннадцать духов надвигались широким кольцом, медленно и неспешно сжимая круг. На загривке у Фенрира дыбом встала шерсть, он гневно заворчал – и ворчание это способно было обратить в бегство целое полчище монстров; однако на них сейчас шли призраки, не ведающие ни страха, ни боли.