Наемник Его Величества - Виталий Зыков

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из комнаты. Кайфат, который стоял полностью обнаженный, прошипел ругательство и прошлепал к столу. Откинул круглую крышку и принялся доставать и тут же надевать обновку. Нижнее белье, коричневые брюки, белая рубаха, коричневый камзол с желтыми вставками на груди – портной позаботился обо всем! Каждая вещь сидела как влитая, ничуть не стесняя движения, но соответствуя при том строгим канонам офицерской формы. Это, конечно, не сине-белая парадная, но все равно выглядит отлично! На дне коробки лежали еще два свертка: в одном оказались кожаные сапоги, пояс и тонкие перчатки, а в другом… маска из бархата, оставляющая открытыми лишь нижнюю губу и подбородок. Она в точности повторяла черты его лица, придавая облику странный шарм. Во всяком случае так выглядело отражение К’ирсана в небольшом бронзовом зеркале на стене.

Лейтенант… нет, теперь уже капитан полностью оделся, когда к нему вошел молодой слуга с подносом, а следом за ним – сухощавый мужчина средних лет с мечом на поясе и ленивой грацией прирожденного убийцы. Лакей отступил в сторону, а меченосец подошел к К’ирсану и посоветовал:

– Расслабьтесь, я не враг!

Только после его слов легионер понял, что он вновь приготовился к смертельной схватке.

– Мое имя эл’Висмар, Наставник короля по фехтованию, – Мастер Меча говорил с тихим спокойствием человека, знающего о своей силе, но привыкшего уважать чужую. – Его Величество упоминал о вас, и очень многое вызывает интерес.

К’ирсан учтиво склонил голову, прислушиваясь к чувству опасности, но оно молчало.

– Вы оказываете мне честь своим визитом!

– Не стоит. Король просил вручить вам подарок, ведь государь должен чтить доблесть воинов! – веско проронил эл’Висмар и поманил слугу. Тот осторожно приблизился, и Наставник короля взял с подноса меч в ножнах. – Этот клинок пока еще невинен, он не проливал крови и не участвовал в пляске стали. Он чист!

Кайфат уже слышал это воинское поверье о молодых клинках. Выковавший меч кузнец придает стали форму и бритвенную остроту, но душу в него вкладывает хозяин. Речь идет совсем не о магии! Постоянные тренировки и схватки сроднят оружие с рукой владельца, и ни с кем иным он не будет больше таким же быстрым, точным и острым. Это как первая любовь и первый поцелуй, затмевающие все остальное. Капитан взял меч и осторожно вытянул его наружу.

Внутри все дрогнуло – он, тот самый меч из сна, даже не продолжение руки, а пламя сердца, огонь души! Чуть изогнутый клинок, удобная шершавая рукоять…

– Это дымчатая сталь? – спросил К’ирсан, проведя пальцами по поверхности клинка, где навечно застыла серебристая дымка. – Он же бесценен!

– Каждый подарок государя не имеет цены, – наставительно заметил Мастер Меча, но тут же пояснил: – Пожалуй, он стоит как полторы сотни молодых рабов по ценам столицы Гарташа… Да, точно! Хотя Его Величеству клинок не стоил ровным счетом ничего: меч подарили гномы еще его прадеду за какие-то заслуги, вот он до сих пор и пылился в оружейной при сокровищнице…

Мастер покинул К’ирсана очень быстро: выполнил наказ короля и тут же ушел, точно это поручение тяготило его. Капитан, скрывая радость, прицепил ножны к поясу и испытующе уставился на задержавшегося слугу:

– Тебе что-то нужно?!

– Господин… капитан! Вам просили передать вот это. Вы приглашены на званый обед в честь победы над изменниками и последующий бал, а потому следует надеть награды, – неуверенно пробормотал лакей и протянул поднос, на котором остались две маленьких коробочки.

В одной оказались две запонки в виде стальных скорпионов, а в другой – капитанские регалии и королевский патент на это звание.

– Ты ведь, кажется, Миргель? – уточнил К’ирсан и продолжил: – Ты мне не поможешь?! А то как-то раньше не приходилось в наградах щеголять!

Миргель осторожно кивнул и пристроил запонки на рукавах, а копию капитанской татуировки, но уже из драгоценных металлов – на грудь справа. От золотой пластинки с рисунком отходили три тонких цепочки с крючками на концах, их слуга зацепил за специальную петлю, нашитую на камзоле слева. И вот уже капитан Львов готов к тяжкому испытанию общением с высокородными аристократами.

Сам обед К’ирсана попросту разочаровал. Даже не любимые им солдатские пирушки отличались большей душевностью и хоть как-то занимали, но, видно, у аристократов иные развлечения.

Место каждого гостя строго соответствует его положению в иерархии власти, никакого панибратства. Государь с приближенными сидит на возвышении за отдельным столом, наблюдая за общим пиршеством, столы гостей вытянуты вдоль стен залы, центр свободен. Это место облюбовали попеременно сменявшиеся трюкачи, мимы и шуты, демонстрировал простенькие, но красивые фокусы слабенький маг.

Но большинство приглашенных не интересовали артисты, и обеденная зала стала ареной борьбы за место у трона. Заключаемые и расторгаемые союзы, злобные взгляды и страстные намеки, внешне безобидные словесные пикировки, оканчивающиеся дуэлями… К’ирсан с тоской думал о скорейшем окончании этого фарса, на который его пригласили непонятно зачем. Потом капитан разглядел нескольких знакомых офицеров у противоположной стены зала, которые, как и он, сидели у подножия стола, и внутренне усмехнулся. Ничто не ново, вновь подлинные виновники торжества оказались затерты в дальний угол. «Они умерли, чтобы мы сладко ели!» – какие же верные слова безвестного философа. Разбежавшиеся при виде врага лизоблюды теперь набирали очки, выслуживаясь перед правителем.

К Кайфату никто не обратился даже словом, местных дворян мало интересовали грубые солдафоны. Конечно, немного интриговала маска, но слуги уже давно разнесли весть о лице, которое она скрывает. Вот и приходилось капитану равнодушно жевать, пить вино да размышлять. Благо Гелид I Ранс опять подарил ему для этого повод.

Все дело в подаренном мече и услышанной еще во времена службы в Юрхане истории. Один ветеран говорил, будто у ханьцев есть любопытный обычай. Человек, который вызвал неудовольствие господина, но имеет перед ним неоспоримые заслуги, получает в подарок очень ценную вещь. Этим властитель подчеркивает важность всей прежней службы, расплачивается за нее, но вот только потом всегда следует приказ о казни! Все бы ничего, и К’ирсан не обратил бы внимания на глупую байку, но разве не похож Наставник короля на выходца из Поднебесной?! Разве не мог он подсказать государю способ унять совесть, бунтующую из-за убийства офицера?! Странные мысли. Или К’ирсан становится психопатом и ему везде мерещатся заговоры, или ему стоит срочно бежать прочь из города…

Хозяин дворца ничем не выказывал неудовольствия происходящим, словно именно так и должно проходить празднование важного свершения. Несколько раз он вставал и поднимал бокал во славу оружия, солдат и верности. Знать тут же поддерживала государя криками и обильными возлияниями. Ответные здравицы гостей дворца касались одного лишь Гелида Ранса, его воинских талантов и божественного покровительства. Придворные подхалимы изощрялись в цветистых эпитетах, стараясь перещеголять друг друга в красоте и звучности слога. Влиятельные аристократы, знающие цену собственным словам, говорили сдержанно, признавая короля, но не роняя достоинства.