Хроники Темного Универа. Начало - Саша Готти

– Ха, – Виктор усмехнулся. – Если бы не эта штука, которой ты так боишься, ты бы не стала копаться в истории своей семьи. И не узнала бы, как твои страшные предки убивали моих, – Виктор погладил девушку по волосам. – И не стала бы искать меня, чтобы слезно извиняться. Ты помнишь, что ты мне наговорила? Я сначала решил, что ты сумасшедшая… – Виктор рассмеялся, глядя на встревоженное лицо Ольги.

– Витя, ты плохо учил историю… Даже не представляешь себе, о чем шутишь, – Ольга покачала головой. – За что я только тебя люблю? Та опасность сейчас дальше, есть близкая. Магиструм. Когда они узнали о нашем ребенке, ты бы видел их лица…

– Магов перекосило, – засмеялся Виктор. – Это нормально. Олька, не дрейфь, мы прорвемся!

– Ты бы видел их лица, – повторила девушка. – Как будто они услышали, что всех их ждет смерть, и довольно скоро. Может, это как-то связано с тем, что маги увидели в будущем что-то страшное? Я думаю об этом… Наш ребенок не вампир, и это пугает меня. Когда я подношу к ней погремушки, она хватает их, рассматривает, и… они становятся блеклыми! Краска бледнеет на них! А вот это солнышко, ты видел, что с ним стало?!

– А что с ним? – Виктор повертел погремушку в руках.

– Мужчины не замечают мелочей, а вампиры вообще видят только в диапазоне хищника, – рассердилась Ольга. – Глаза у солнца испугались! Они были веселые, а теперь напуганные! А неделю назад она проникла в мои мысли, объяснила, что ненавидит погремушки, и попросила купить ей другую игрушку – зеленоглазого тролля. Мысленно попросила, – добавила Ольга, поймав недоумевающий взгляд Виктора. – Ни один вампир на такое не способен: проникать в мысли, память, тем более в мысли светлого мага, понимаешь?

– И что? – Виктор напрягся, сжав пальцами перекладину забора. Та хрустнула, пустив длинную трещину вдоль потемневшей доски. – Я про такое никогда не слышал.

– Потому что таких детей никогда еще не было на свете, – тихо ответила Ольга, выдохшаяся после вспышки. – И я чувствую, ощущаю, как маг… и мои сны… Виктор, в этих снах Влада совсем одна, ей одиноко и страшно.

– Но мы с тобой постараемся быть хорошими родителями, – попытался пошутить Виктор, хотя в глазах у него была тревога.

– В том-то и дело, что я видела ее одну! – Ольга всхлипнула, прижав к себе девочку, которая беззаботно лепетала, перебирая пальцами локоны матери. – Совсем одну! Если бы ты знал, как страшно мне, матери, увидеть своего ребенка одиноким. Против нее будет столько всего и всех!

– Но ведь это только сны? – недоверчиво переспросил Виктор. – Да нет, ты посмотри на нее. У нее будет хорошая и счастливая жизнь рядом с нами. Она уже веселая и счастливая! Вот посмотри – какие щечки, глазки, улыбка…

– Виктор, я не видела нас рядом с ней!

– Оленька, хватит, – Виктор обнял девушку. – Ты себя накручиваешь. Сны – это только сны и страхи.

– Сны мага – это другое! – на грани слез выкрикнула Ольга. – Сны мага – это информация о будущем!

– Тссс… Смотри, сюда идут, – Виктор протянул руку, указывая в ночной туман, сползающий с холма.

В тумане движется фигура женщины, она подходит неторопливо, осторожно ступая каблуками по грунтовой неровной дороге. За ней, перекинув за плечо дорожную сумку, движется полноватый юноша со слегка перепуганными глазами.

– Ух ты, а Горяевка становится популярным местом отдыха туристов, – Виктор прищуривается, нарочно переводя разговор. – Где Марина-то их разместит, если попросятся? Придется нам тесниться…

Виктор и Ольга, держа ребенка на руках, стоят и ждут, глядя на подползающий туман.

Секунды текут медленно, слышится шорох гравия под чужими каблуками, стрекот кузнечиков в траве, пахнет чем-то вроде стирального порошка или мыла, запах белого ослепительного света.

Эта женщина… Круглое лицо, пепельные локоны, вздернутый нос. Царева, только моложе, совсем юная.

– Что-то не так, – шепчет Ольга. – Виктор… мне страшно.

Виктор, делая шаг, заслоняет собой Ольгу и ребенка.

Мама и отец поворачиваются, смотрят на Владу. Улыбаются ей – за секунды до гибели.

Туман рассеивается, расступается, открывая белую гору.

Сознание и память вернулись, видение чужой памяти исчезло. В висках стучит кровь. Влада с трудом разлепила воспаленные веки.

Жива.

Она лежала на боку, и прямо перед глазами оказалась блестящая белая гора, крутая, как трамплин. Внизу горы сидела круглая перламутровая летающая тарелка.

«Схожу с ума», – Влада застонала, пытаясь пошевелиться.

Ресницы дрогнули, и гора превратилась в лаковую женскую туфлю с перламутровой пуговкой. Над ней возвышалась Царева. Она сейчас была занята – разговаривала с кем-то очень деловым тоном.

– Ма-а-ам? – вопросительно и недовольно ворчал голос Анжелы. – Ма-ам, я не хочу брать ее за руку. Она, похоже, мертвая.

– Это необходимо, – отрывисто и жестко отвечала Царева. – Она убита, но надо забрать от нее то, что принадлежит нам по праву. Наш магический дар, который она забрала тогда, много лет назад…

– Не нужен мне никакой дар от этой…

– Анжела! Это уже не тебе решать! Быть магом – это счастье, это власть в тайном мире! Понимаешь? Бери ее за руку!

– А можно без этого? – ворчала Анжела. – Я трупов боюсь.

– Без этого нельзя, идиотка! – прикрикнула на нее мать. – Вы с ней связаны магией, и ритуал должен быть завершен, ты должна забрать от нее все! Анжела, я приказываю!

– Ла-адно…

Влада услышала тягостный вздох и почувствовала, как до ее запястья дотронулись чьи-то пальцы. Она дернулась, отталкивая чужую руку. Раздался перепуганный визг, похожий на поросячий.

– Ма-а-а-а!!! – завопила Анжела. – Она… она…

А ведь они действительно не ожидали. Старшая Царева вздрогнула, будто у ее ног внезапно разверзлась земля.

– Что? – Она наклонила голову, напряженно вглядываясь в лицо Влады. – Не мертва? Опять не мертва?

– Не мертва, – Влада внимательно смотрела в лицо убийцы своих родителей. – Я все знаю. В ту ночь в Горяевке был туман, моя мать держала меня на руках, когда вы пришли…

– Видела, значит, – процедила Царева. – Проникла в мою память, вытащила ее! Как вампир, выпила! Тварь, тварь!!!

– Мам, почему она еще живая? – запротестовала Анжела. – Что теперь делать, где мой дар-то?

– Замолчи! – прикрикнула на дочь Царева. – Ей мало одного удара! ЕЩЕ РАЗ – УМРИ!

Царева, повернувшись к Владе, вытянула руки, ее лицо перекосилось от напряжения, а пальцы дрожали. Ее сила давила, убивала, приказывая Владе не дышать, не видеть, не жить.