Трон из костей дракона - Тэд Уильямс

— И если ты в достаточности оправился, Саймон, — сказал Бинабик, протягивая маленькую загрубевшую руку, — то есть много вещей, которые мы с непременностью должны услышать в зале совета, потому что, я имею предположение, Наглимунд никогда не видывал рэнда такого, как этот вот.

— Прежде всего, юноша, — сказал Ярнауга, — хотя я верю всему, что ты рассказал нам, знай, что это не Инелуки видел ты там на горе. — Недавно яркие, огни факелов рассыпались засыпающими углями, но ни одна душа не покинула зал, — ибо если бы ты увидел Короля Бурь в том облике, который он принял сейчас, только лишенная разума скорлупка встретила бы рассвет у Камней гнева. Нет, то, что ты видел, — я, разумеется, не говорю о бледных норнах, Элиасе и его легионерах, — то был один из Красной Руки. Но и в этом случае просто чудо, что ты остался невредимым и в здравом уме, после того как пережил все это.

— Но… но… — Вспомнив, что старик говорил перед тем, как рухнула стена забвения, выпустившая воспоминания о той страшной ночи. Ночи камней, как называл ее доктор Моргенс, Саймон снова был озадачен и смущен. — Но мне казалось, вы сказали, что Инелуки и эта… Красная Рука… погибли?

— Да, погибли. В эти последние ужасные мгновения их земные тела полностью сгорели. Но что-то уцелело: было что-то или кто-то, способный воссоздать Скорбь. Как-то — и именно поэтому был создан Орден Манускрипта, так что мне не понадобился твой опыт, чтобы сказать: Инелуки и его Красная Рука уцелели. Живые сны, мысли, может быть тени, которые сохраняются только ненавистью и страшной силой последнего заклятия Инелуки. Каким-то образом та тьма, в которую был погружен разум Инелуки в его последние дни, не погибла вместе с его земным телом.

Тремя столетиями позже в Хейхолт, замок, который стоял на костях Асу'а, пришел король Эльстан Рыбак. Эльстан был мудр, он шел по дороге знаний и в руинах под Хейхолтом обнаружил он нечто, предупредившее его о том, что Инелуки не был полностью уничтожен. Он основал Орден, членом которого я являюсь, — и мы быстро теряем свое значение, особенно теперь, со смертью Моргенса и Укекука, — чтобы древнее знание не было утеряно. Мы должны были хранить не только знание о темном повелителе ситхи, но и другие вещи, ибо тогда злые времена были на севере Светлого Арда. Спустя годы было обнаружено, или, скорее, угадано, что каким-то образом Инелуки, или его дух, или тень, или живая воля, снова появился среди тех, которые одни только и могли приветствовать его.

— Норны, — сказал Бинабик, как будто могучий порыв ветра в секунды развеял густой туман, окутавший его.

— Норны, — согласился Ярнауга. — Я думаю, что сначала даже Белые лисицы не догадывались, чем он стал, а потом его влияние в Пике Бурь стало слишком велико, чтобы кто-нибудь набрался мужества сказать ему нет. С ним вернулась Красная Рука, но она возродилась в форме, невиданной доселе на земле.

— А мы-то думали, что Локкен, которого почитают черные риммеры, это наш языческий бог огня, — задумчиво сказал Изгримнур. — Если бы я знал, как далеко они ушли с истинного пути… — Он погладил древо, висевшее у него на шее, и вздохнул: — Узирис!

Принц Джошуа, долгое время молча слушавший рассказ Ярнауги, наклонился вперед.

— Но если этот демон из далекого прошлого действительно наш истинный враг, то почему он не показывается? Почему он играет, как кошка с мышкой, с моим несчастным братом Элиасом?

— Мы подошли к вопросу, ответить на который не помогут нам даже мои долгие годы изучения Танголдира. — Ярнауга пожал плечами. — Я наблюдал, слушал и снова наблюдал, потому что именно для этого я там находился, — но мне неподвластны тайны мыслей такого существа, как Король Бурь.

Этельферт из Тинсетта встал и откашлялся. Джошуа кивком дозволил ему говорить.

— Если все это правда… а моя голова от всего этого идет кругом, могу вам сказать… может быть… я мог бы догадаться об этом. — Он огляделся, как бы ожидая, что ему не простят такую самонадеянность, но на лицах окружающих была только печаль и смущение. Тогда он снова прочистил горло и продолжил: — Риммер, — он кивнул в сторону Ярнауга, — сказал, что это Эльстан Рыбак первым догадался, что вернулся Король Бурь. Это было через триста лет после того, как Фингил захватил Хейхолт, или как он там тогда назывался. С тех пор прошло уже двести лет. Мне кажется, что этому демону потребовалось немало времени, чтобы набраться сил. — Теперь, — продолжал он, — мы все знаем, мы, мужчины, которые годами удерживали землю от притязаний жадных соседей, — тут он кинул хитрый взгляд на Ордмайера, но толстый барон, сильно побледневший во время рассказа Ярнауга, казалось, оставался равнодушным к его намеку, — что лучший способ обеспечить свою безопасность и накопить сил для новой схватки, это заставить своих соседей драться друг с другом. Сдается мне, что это самое тут и происходит. Этот риммергардский демон предлагает Элиасу сомнительный дар, а потом устраивает так, чтобы он подрался со своими вассалами и всякими такими. — Этельферт еще раз огляделся, одернул камзол и сел.

— Никакой это не «риммергардский демон», — зарычал Айнскалдир, — мы правоверные эйдониты.

Джошуа проигнорировал замечание северянина.

— Есть правда в твоих словах, лорд Этельферт, но боюсь, что те, кто знает Элиаса, согласятся, что у него есть собственные планы.

— Он и без всякого ситхи-демона собирался украсть мою землю, — с горечью сказал Изгримнур.

— Как бы то ни было, — продолжал Джошуа, — я нахожу Ярнаугу, Бинабика из Йиканука и юного Саймона, ученика доктора Моргенса… огорчительно достойными доверия. Я хотел бы не верить им. Я хотел бы сказать, что я не верю в эти россказни. Я еще не совсем уверен, что верю всему сказанному, но у меня нет основания не доверять рассказчику. — Он снова повернулся к Ярнауге, ворошившему огонь в ближайшем камине железной кочергой. — Если эти страшные вещи, о которых вы говорили, действительно готовы произойти, скажите мне только одно: чего хочет Инелуки?

Старик молча смотрел на догорающие угли, потом снова энергично помешал кочергой.

— Как я уже говорил, принц Джошуа, я был глазами Ордена. Оба погибших, и Моргенс, и наставник молодого Бинабика, больше, чем я, знали о том, что может таиться в мыслях хозяина Пика Бурь. — Он поднял руку, как бы предостерегая от новых вопросов. — Но если бы мне пришлось угадывать, я сказал бы вот что: подумайте о той ненависти, которая сохранила Инелуки живым, о той ненависти, которая вырвала его из огня страшной смерти…

— Так значит то, чего хочет Инелуки, — слова Джошуа тяжело падали в гробовом молчании затаившего дыхания зала, — это отмщение?

Ярнауга только смотрел на угли.

— Тут есть о чем подумать, — сказал господин Наглимунда. — И нам нечего ждать легких решений. — Он встал, высокий и бледный, тонкое лицо казалось только маской его потаенных мыслей. — Мы вернемся сюда завтра на заходе солнца. — Он вышел, сопровождаемый двумя стражниками в серых плащах.

С его уходом люди в зале впервые за время рассказа Ярнауга стали поворачиваться друг к другу, затем поднялись с мест, сбиваясь в маленькие безмолвные группки. Саймон увидел Мириамель, которой так и не представился случай высказаться, выходившую из зала между Айнскалдиром и прихрамывающим Изгримнуром.