Белорские хроники - Ольга Громыко

- Хам! - Людка надула губки и отвернулась. Подождала, полюбовалась комарами (сами насекомые любованием не ограничились) и с еще большим возмущением поняла, что извинений не дождется. - Эй, ты чего сидишь?!

- А что я должен делать?

- Ну... встать хотя бы!

- Если бы я мог это сделать, то только бы ты меня и видела, - огрызнулся Трий, осторожно счищая иголки с расшибленных коленей.

- Ой, - тон людки тут же поменялся на встревоженно-сочувственный, - что у тебя с ногами? Ты их поранил?

- Нет, - сквозь зубы процедил Трий. - Они от меня сбежали!

- Чего? Так вот же...

- Их должно быть вдвое больше! - в сердцах брякнул жеребец.

- А! - невесть что сообразила людка. - Сейчас.

Девушка метнулась к зарослям орешника и, громко потрещав ветками, приволокла Трию две длинные палки.

- Фот, - торжествующе сообщила она, на ходу отгрызая последнюю измочаленную, но не сдающуюся веточку. - Тфои нофые кофтыли! Мерфкие рафбойники, как они пофмели напафть на калеку!

Жеребец, который совсем было вознамерился лечь и помереть прямо здесь, уставился на нее в полнейшем недоумении.

- Давай, вставай! - Людка всунула палки ему в руки рогулинами кверху и услужливо подхватила Трия под мышки. - Раз, два...

Гнедой не успел опомниться, как очутился на ногах. Он судорожно впился в палки и закачался на них, как новорожденный жеребенок.

- Бедненький! - Девушка продолжала заботливо его поддерживать, только мешая сохранять равновесие. - И давно ты... такой? С детства, да? Заболел или спиной ударился? А...

- Часа два, - буркнул Трий, глянув на солнце.

- А что случилось?

- Угораздило на мага наткнуться, он в меня каким-то заклинанием и засветил...

- Тогда тебе срочно надо к придворному чародею! - вдвое против прежнего засуетилась людка, и без того напоминавшая жеребцу звонкого, вертлявого овода. - Вдруг оно какое-нибудь ползучее, к вечеру еще и руки отнимутся?

- А вдруг оно еще и заразное? - вкрадчиво предположил Трий. Ну да, так этот чародей и кинется ему помогать!

- Таких не бывает, - возразила людка (украдкой, впрочем, отряхнув руки о юбку). - Думаешь, ты один от этого мага пострадал? Да во дворец каждый год по дюжине жалобщиков приходит! Половина, правда, сами с головой не в ладах или нажиться хотят. Всем невинно пострадавшим король обещает бесплатное исцеление и моральную компенсацию, это все равно дешевле, чем постоянных лесников держать. Да и маг обычно по мелочи гадит: то икоту нашлет, то облысение... странно, чего это он на тебя взъярился? - Девушка подозрительно уставилась на жеребца.

- Я его испугал, - признался Трий. - Нечаянно, правда.

- Нечаянно не считается, - решительно возразила людка. - Пойдем вместе, я подтвержу, что ты невинный... ну, то есть жертва. К тому же ты меня спас, и тебе полагается награда!

- Разбойников король тоже оплачивает? - удивился жеребец.

- Нет, глупый! Он оплачивает меня, я его племянница!

- О боги...- Трий слишком хорошо успел уяснить, что от племенных кобылиц лучше держаться подальше. Угораздило же снова нарваться!

- Ты что, не рад?! - возмутилась девушка. - Да любой рыцарь нашего королевства спит и видит, как оказаться со мной наедине... эй, а где твои штаны?! Их что, тоже маг украл?

- Угу, - буркнул жеребец, рассудив, что с мерзкого старикана не убудет, а признаваться людке, кто он, совсем не с копыта.

- Старый извращенец! - с чувством сказала девушка. - Хм... думаю, вот эти тебе подойдут.

И тут же так ловко содрала штаны с одного из разбойников, будто всю жизнь только этим и занималась.

- Одевай!

- Как? - Трий недоуменно уставился на протянутую ему тряпку. Девушка расценила его вопрос по-своему, отнеся к нынешней ситуации, а не к штанам вообще.

- Поднимай ногу! Выше... еще выше... ой! Знаешь, я думаю, лучше сделать это лежа...

Жеребец, который уже и так лежал, приподнял голову и поглядел на нее с предельно недружелюбным выражением, дозволенным в отношении кобылиц.

- И безрукавка у тебя какая-то совсем жидкая, - продолжила девушка, хозяйственно ухватив разбойника за рукав.

Трий хотел возразить, что он в ней даже зимой ходил, но спохватился, что его действительно познабливает. Хлипкому человеческому телу требовалась более теплая одежда, а заодно и обувь. Кошмар какой-то - не говоря уж о том убожестве ниже пояса... весенний задор как рукой сняло.

Гнедой безропотно позволил натянуть на себя все, что девушка сочла нужным, и снова поставить себя на ноги.

- Ну давай, пошли! - поторопила довольная людка. - Наш чародей мигом все исправит, обещаю!

Жеребчик вздохнул и сделал первый неуверенный шаг.

* * *

Спустя три часа Трий понял, что погорячился насчет телег. Ни одна по тракту так и не проехала. Оставалось только надеяться, что они идут к жилью, а не от него.

Гнедой более-менее приноровился ковылять на этом пятипалом убожестве, чувствуя себя большим калекой, чем если бы ему прокололи сухожилия. Пятки жгло углями, зверски болела поясница - спину приходилось держать по-другому, и хотя «стараниями» мага его позвоночник обрел нужные изгибы, жеребец постоянно забывался и откидывался назад, каждый раз еле избегая падения.

Как выяснилось, самка человека мало чем отличалась от кобылицы. Разве что копыт к ее вздорному норову не прилагалось.

- Так что, говоришь, с тобой случилось? - рассеянно переспросил Трий, вырванный из раздумий неожиданной паузой в людкиной трескотне.

Девушка, только что закончившая излагать свою печальную историю, обвешанную подробностями, как утопленник раками, ошеломленно хватанула ртом воздух. Краткий, но эмоциональный пересказ уместился в трех словах:

- Меня похитили разбойники!

- Да ну? - удивился жеребец. - А с виду такие приличные люди...

- Приличные?! - снова взвилась людка. - Ты называешь это приличным - набросить мешок на голову ничего не подозревающей девушке, перекинуть ее через седло и уволочь за тридцать верст от дома?!

- Я видел здешних разбойников. - Трий деликатно умолчал, что он с ними еще и шашлыки из оленины жарил; ребята были очень компанейские и уверяли, что они не бандиты, а знахари пущи - должен же кто-то взять на себя эту неблагодарную работенку! - В лесу с банями и портными не густо, знаешь ли. А твои похитители выглядели так, словно ехали на званый ужин.

- Ну, не знаю, - неохотно сбавила тон людка. - Но их способ знакомства мне все равно не понравился! И где это они ужинать собирались? У кентавров?

Трий с трудом представлял себе эту картинку. Табунники вообще бы не выпустили эту компанию из леса, все переговоры с людьми велись на их земле. Особенно весной, когда племенные жеребцы приходили в ярость даже при виде собаки, приближающейся к их гарему.