Откровение - Елена Усачева

Что-то меня последнее время все умудряются почти убедить в том, что им нужно. Сначала Олег, а теперь Катрин. Она говорила так, что я невольно и начала ей верить. А вдруг у Макса и правда день рождения? Нельзя же все время врать. В прошлый раз Катрин, этот милый морозильник рядом со мной, меня обманула. Примчалась и уверяла, что с Максом беда. Хотя, собственно, почему обманула? С Максом действительно была беда. Так, значит, действительно праздник? Или не так: в прошлый раз не обманула, а сейчас… Вполне может.

— Ничем не могу тебе помочь. — На всякий случай я скрестила пальцы на левой руке. И почему мне так часто приходится врать? Хотя ни вранью моему не верят, ни той правде, что я говорю. Вот жизнь пошла!

— Какая жалость, — покачала головой Катрин. — А то я хотела ему рубашку подарить. Надо померить. Когда у вас встреча?

У нас… встреча… Странный вопрос. Катрин должна чувствовать Макса. Неужели он так далеко, что его все потеряли?

— Рубашку? — вспомнились «Суеверия Пушкинской поры». Была там глава о вещах. — Плохой подарок. Купи лучше книгу. Он любит читать.

Взгляд Катрин стал тяжелым.

— Даже так? — Вампирша резко приблизилась ко мне. Наверное, так же айсберг снес на своем пути «Титаник». Он был очень большой и очень холодный. — Ты стала разбираться в приметах? Где Макс? Он же вроде помчался вслед за тобой. Неужели так сильно обгорел на солнце, что не смог вернуться?

— Ему предписаны водные процедуры. Он остался. — Я рванула руку к себе. Бесполезно, меня захватил железный капкан. — Если хочешь, можешь заглянуть к нему в гости, проведать. Заодно искупаешься.

— Где он? — Катрин тянула меня к себе.

— Макс не оставил адреса, просил писать «до востребования». — Я сжала губы, чтобы выдержать ее ледяной взгляд. Интересно, если несколько вампиров собрать в одном месте, на сколько градусов упадет температура воздуха?

— Вы расстались? — тонкие бровки взлетели вверх.

Секунду я боролась с собой, чтобы не произнести привычное заклинание: «Нет, мы не расстались! Он вернется!» Вдохнула.

— Расстались, — даже плечом дернула для убедительности.

Катрин выпрямилась, оттолкнув меня.

— Ловко. — Ее взгляд медленно блуждал по моему лицу. — Ловко. Dummkopf![6]Только я не верю. Он ведь вернется, да?

Ну, вот мы и выяснили, что актриса из меня не получится. Хоть какая-то польза от встречи с Катрин. Мне оставалось только молчать. Что говорить, если популярная фраза Станиславского уже произнесена?

— Пускай поскорее возвращается, — шипела Катрин, — а то кое-кому не поздоровится. Позови его.

— Он не откликается. — Я силой заставила себя собраться, чтобы тут же мысленно не выполнить приказ. Если Катрин хочет видеть Макса, значит, он здесь не должен появиться. Хотя встреча их была бы символичной. Как-то Катрин отвесила Максу пощечину, у него хороший повод поквитаться. — Он меня больше не слышит. Он… — Я должна была сказать. Обязана. Чтобы спасти его! — Он с другой.

Смех Катрин был резкий и неприятный.

— Не верю, — повторила она. Ее глаза буравили насквозь. Кажется, у нас сейчас за вранье не убивают. Что она так на меня накинулась? Я, можно сказать, у нее учусь.

— В следующий раз, при встрече, попроси его сделать тебя вампиром. — Катрин отступила, освобождая мне дорогу. — Иначе тебе долго не протянуть. И пускай поторопится. Человеческая жизнь так хрупка!

Почему Олег посчитал, что мне не стоит возвращаться? Зачем он говорил, что меня надо кое- чему научить? Он знает о Катрин? Предвидел, что мне будут угрожать? И откуда вокруг меня собралось столько прозорливцев? Хоть бы еще и разговорчивым оказался, а то все намекает, но ничего не говорит.

Я сунула руку в карман, неожиданно нащупав там ключи, звякнула ими. И вдруг под ними обнаружила спичечный коробок.

— Не забывайся. — Я медленно достала находку, стукнула пальцем по картонному боку, заставляя поддон с деревянными палочками чуть выехать вперед. — Вампиры тоже не вечны.

— Не забудь и Максу сказать об этом, — прошипела Катрин, с напряжением следя за мной. — Он часто совершает глупости.

Мы стояли на перекрестке. К нашим ногам сбегалось три тропинки — через площадку от нашего дома, с улицы и от школы. Дорожки образовывали трехпалую корявую куриную лапку. Осознавать это было неприятно. Что-то я стала много знаков замечать. К чему бы, а?

— Встречаться на перекрестке не к добру. — Я провела мыском кроссовка перед собой. — Поссоримся.

— Я запомню, — дернула бровью вампирша и пошла прочь.

От дерева отделилась темная фигура, быстро преодолела разделяющее их расстояние и зашагала рядом с ней. Высокий парень в футболке, джинсах, белых кроссовках. Неожиданно он обернулся, посмотрел на меня и вдруг махнул рукой. Я чуть не махнула ему в ответ. Вовремя сдержалась, а то бы мы так и махали друг другу, пока ветер не поднялся. Кто он такой?

«Туп, туп», — начало успокаиваться сердце.

Еще один вампир. Здесь. Вместе с Катрин. Нашего полку прибыло. Прекрасно!

Я подождала, когда они уйдут. Стоило сердцу успокоиться, как я все поняла.

Катрин нужен был разговор, и она поджидала меня на улице. А парень… Не тот ли он вампир, что посылал мне сны и заставлял меня видеть в них Макса? Ну, конечно! Только вампир мог вынудить меня представить, что с мамой что-то случилось, отчего я сломя голову выбежала из дома. Только он мог родить во мне желание махнуть рукой в ответ. Но у меня уже вырабатывается на него иммунитет — руку я не подняла. Хорошее начало.

Значит, Катрин ищет Макса. Зачем-то он ей нужен. Причем нужен в моем городе. И чем быстрее, тем лучше. Ничего, пускай учится ждать. Полезное качество для долгожителя.

Я спрятала в карман коробок. Ключи… В этой куртке я ходила неделю назад и забыла их в кармане. Как хорошо, что они так быстро нашлись. Можно сказать, день у меня сегодня удачный…

Рысцой — от холода — я побежала к дому. Привычно бросила взгляд на Маринкино окно. Оно было закрыто. Но на фоне белого тюля быстро мелькнул силуэт. Да и сердце мое подсказывало, что комната не пуста.

Эх, Маринка, Маринка, бедный ребенок, попала ты в переплет… Не понятно, что в такой ситуации лучше — медленно умирать от неизлечимой болезни или стать другим существом.

Взметнувшийся ветерок бросил к моим ногам горсть чего-то желтого. Какой-то пух… Нет, не пух, а мелко порванные кусочки поролона, словно с десяток цыплят исщипал матрас на кровати.

Я наклонилась, протягивая руку. Поролон. Им еще игрушки набивают… В ближайших кустах торчал серый комок. Разорванная плюшевая собака. Серая, лохматая, с улыбкой, вышитой красными нитками.

Такую недавно Макс подарил Маринке. Подарок всегда лежал на подоконнике. Я помню, что Маринка постоянно ту собаку гладила. Но это было в прошлой жизни. Теперь девочке игрушка не нужна. Или, может, Маринке не нужен тот, кто игрушку подарил?