Фрактальный принц - Ханну Райаниеми

Но больше всего юноша любил слушать историю о Потерянном аль-Джанна Пушки, священном месте, охраняемом Ауном, о подземном городе, где дремали и ворочались во сне первые загруженные души.

— Возьмите меня с собой, — говорил он. — Я буду нести вашу поклажу. Я буду просеивать песок в поисках кувшинов джиннов. Я не испугаюсь никакой работы, только позвольте мне стать муталибуном.

Но старые муталибуны почесывали бороды, качали головой и говорили «нет», никогда не объясняя причины отказа. Однажды вечером юноша потратил весь свой дневной заработок на медовое вино, чтобы уговорить самого старого из муталибунов ответить, почему его не берут.

— Ты слишком многого хочешь, — произнес старик с улыбкой на потрескавшихся от зноя губах. — А муталибун не испытывает желаний. Он ищет, берет, но не желает. Джинны и потерянные аль-Джанна значат для него не больше, чем пыль под ногами. Откажись от своих желаний, мой мальчик, и, возможно, тогда ты станешь муталибуном.

Весь день юноша до боли в руках и плечах соединял провода, прокладывал пути для джиннов, изнемогая от тяжести катушки на спине, но ни на мгновение не переставал размышлять. Конечно, старики устали — устали от грубости сапфиров под кожей, потеряли рассудок в пустынных видениях, навеянных диким кодом. Даже отец юноши с его незначительными стремлениями как-то взял сына с собой на площадь аль-Калаа к женщине-пауку, чтобы с помощью ее даров взбираться выше на стены, цепляясь крошечными шипами на ладонях и ступнях.

Но ведь чтобы добиться успеха, чтобы забираться выше, чем остальные, надо хотетьэтого? Чем больше юноша раздумывал над словами старика, тем сильнее пустыня обжигала его мысли, словно солнце, бьющее в глаза с вершин Осколков.

Он соблазнил официантку из таверны голодным взглядом своих темных глаз и обещаниями подарить кольца джиннов и мыслящую пыль, которая будет звездами сверкать в ее волосах. И она стала его сообщницей: подсыпала в стакан уставшего муталибуна снадобье, полученное от женщины-паука, взяла защищенное Печатями снаряжение и рух-посох и отдала все это юноше. На рассвете он оделся в костюм муталибуна и у Вавилонских ворот присоединился к группе охотников за сокровищами, чтобы уйти с ними в пустыню.

В те времена муталибуны были еще более неразговорчивы, чем сейчас. Они берегли голоса и объяснялись жестами, если случалась нужда. Даже их охотничьи джинны казались безмолвными тенями, выходящими из кувшинов, чтобы порывами кровожадного ветра преследовать в ночи видения мертвецов. Юношу приняли за своего — всего лишь еще одно согбенное существо, отправившееся в долгий путь по пустыне. Однако он едва не выдал себя, когда в первую ночь, остановившись на отдых в оазисе деревьев-мельниц, попытался открыть свою фляжку раньше, чем это сделал предводитель. Его спас только суровый взгляд другого муталибуна.

Но мечты гнали его дальше, а окружающая пустыня прислушивалась к ним. Город, о котором он мечтал, появился внезапно — сверкающий аль-Джанна Пушки. Но старший муталибун, похоже, собирался просто пройти мимо, и юноша знаками сказал предводителю, что надо изменить направление. Старик только покачал головой. Тогда юноша отправился один. Оставив группу, он вошел в город, уверенный, что только у него хватило смелости завладеть скрытыми внутри тайнами.

В первый момент он почувствовал себя королем. Он увидел машины джиннов, сохранившиеся с давних времен, виртуальные миры, куда можно было мысленно заглянуть, корпуса механизмов, в которые облачались джинны, и они показались ему прекраснее любых рабынь. Они взывали к нему, и юноша взялся за инструменты муталибуна, чтобы извлечь их души и заключить в кувшины.

А потом перед ним явился Аун во всех своих воплощениях. Принцесса-трубочист. Кракен из света. Зеленый Солдат. Принц-цветок.

Расскажи нам правдивую историю, или мы заберем твою жизнь, потребовали они.

Но юноша знал только одну правдивую историю.

Давным-давно, еще до того, как Крик Ярости потряс Землю и Соборность запустила когти в ее почву, в городе Сирре жил юноша…

Таваддуд отводит взгляд. Как же древние люди справлялись со всем этим? Призраки, созданные кем-то другим, окружали их со всех сторон, готовые овладеть разумом и подчинить его чужой воле. Но в Сирре призраки реальные, и они скрываются в историях.

— Мне кажется, я знаю, кто это, — говорит Таваддуд.

Она надевает атар-очки и шепчет слова, которым научил ее Аксолотль. И вот в голове женщины она ясно различает два переплетенных контура. Многие похитители тел действуют более тонко. Но только не этот.

— Ахмад, — строго произносит она, глядя на пациентку. — Ахмад Недуг.

В мозгу женщины вспыхивает тонкая цепочка нейронов. Зацепила.

— Ахмад, я знаю, что это ты. А ты знаешь, кто я?

Пациентка начинает хихикать.

— Да, детка, я тебя знаю. Ты шлюха Аксолотля. Давненько не виделись, — отвечает она высоким свистящим голосом.

Стоящий рядом Абу Нувас резко втягивает воздух.

Проклятье. Как не вовремя. Все уже было готово, чтобы отомстить Дуни, чтобы соблазнить его.

Таваддуд встряхивает головой и подавляет разочарование. Какими бы ни были ее планы, надо позаботиться о пациентке.

— Значит, тебе известно, что я умею? — понизив голос, продолжает она. — Я владею Тайными Именами, которые сотрут тебя в порошок. Если я их произнесу, они отыщут тебя и начнут пожирать. Ты этого хочешь?

— Махмуд, о чем она говорит? — неожиданно восклицает женщина. — Где я? Не позволяй ей меня обижать.

Акробат делает шаг вперед, но Таваддуд поднимает руку.

— Не слушай ее, это уловка. — Она смотрит в глаза пациентке. — Уходи, Ахмад. Пусть контур девушки отторгнет тебя. Убирайся в Город, и я не открою Кающимся, где твое логово. Ну, что скажешь?

Женщина вырывается из рук акробата и вскакивает на ноги.

— Сука! Я сожру тебя!

Таваддуд произносит первые слоги Тридцать Седьмого Тайного Имени. Пациентка неуверенно замирает. Затем ложится на коврик у койки.

— Ты победила, — произносит она. — Я передам от тебя привет Аксолотлю. Говорят, у него новая подружка.

После этого женщина расслабляется, ее глаза закрываются и дыхание становится спокойным. Еще несколько мгновений Таваддуд наблюдает за ее мозгом, чтобы убедиться, что существо по имени Ахмад, проникшее в разум женщины через слова и атар, рассеялось бесследно. Опущенные веки пациентки начинают вздрагивать.

— Теперь она проспит день или два, — говорит Таваддуд Махмуду-акробату. — Окружи ее знакомыми вещами. Когда она проснется, все будет хорошо.

Она отмахивается от горячей благодарности Махмуда. Ощущая одновременно усталость и торжество, Таваддуд оглядывается на Абу и кивает. Видишь? Это еще одна причина, по которой я прихожу сюда.Она пытается отыскать на лице торговца гоголами малейшие признаки ужаса или отвращения, но видит лишь странный жадный блеск латунного глаза.