Колдуны и капуста - Андрей Уланов

— Странно, — сказал Викки, — в таком отвратительном месте что-нибудь ценное должно было сыскаться по Закону Всемирной Подлости. А сандаловое дерево?

— Ну, может, в здешних джунглях и отыщется сотня-другая стволов. Но как их вытащить оттуда? Вы же, — напомнил Малыш, — уже познакомились с мангровыми джунглями.

— Познакомились, да. — Лицо Викки явственно перекосилось, затем он перегнулся за борт и сплюнул. — Как припомнил, сразу в глотке донельзя отвратный вкус возник, — пожаловался он. — Такой мерзкой вони я доселе не обонял и, очень надеюсь, никогда в дальнейшем не буду. Парижская клоака по сравнению с ними выглядит парфюмерной лавкой, а уж в этом-то я специалист, поверьте.

— Я и не знал, что ею занимались гномы, — сказал Малыш.

— А я разве сказал, что работал там? — прорычал вексиль-шкипер. — Я в ней прятался... две, нет, три проклятые недели, пока эти идиоты в красных колпаках и карманьолах перерывали город сверху донизу. Очень уж им хотелось познакомить меня с их любимой «национальной бритвой».

— И что же ты не поделил с якобинцами?

— Деньги, понятное дело, — раздраженно ответил Викки. — После того как их дурацкий Конвент развалил все, до чего мог дотянуться, они мигом забыли прошлые завывания насчет всеобщего равенства, включая равенство рас, и ввели «особый и чрезвычайный» налог для нелюдей. Ффад мзарги, есть ли в этом мире хоть одна страна, где нет таких налогов?!

— С недавнего времени есть, — серьезно сказал Малыш. — Королевство Гавайи.

— Ах, ну да. Только вот если посчитать, во что нам обходится поддержка независимости этого королевства, равно как и меры по сохранению этой поддержки в тайне... может, дешевле было бы платить налоги.

— Не думаю.

— Вы мне лучше вот что скажите, Уин, — вновь вмешалась в разговор мисс Тамм. — Если на этих проклятых островах нет, как вы утверждаете, ничего ценного, то какого орка делают здесь обитатели этого вашего Гоблова? Чтобы с утра до вечера по брови заливаться виски и джином, вовсе не обязательно тащить их по волнам за две тысячи миль — вполне можно проделывать это и в Сиднее.

— Если везти из Брисбена, то выходит на пятьсот миль меньше, — заметил Малыш. — Что же касается здешних обитателей, то вы, большеноги...

— Уин! Я уже раз сто говорила, чтобы вы не смели называть меня так!

— ...вечно пытаетесь, как говорится, отыскать жемчуг в навозной куче. В то время как, — хмыкнул Уин, — иные расы ищут его в более подходящих для этого местах.

— Они ищут здесь жемчуг? — озабоченно переспросил Викки. — Значит, в нашу лагуну в любой момент могут приплыть новые шхуны?

— Нет, это просто выражение такое, — пояснил Малыш. — В смысле, жемчуг они тоже ищут, но большинство здешних больше... то есть сородичей Роники, занимается куда более стабильным и почтенным бизнесом, именуемым работорговлей.

— До сего дня, — озадаченная мисс Тамм даже сочла возможным оставить без внимания оговорку Малыша, — я считала, что в Империи запрещено рабство.

— Ну, можете называть это вербовкой рабочей силы, — сказал Уин. — Суть-то не изменится. Хлопок на Фиджи, сахарный тростник в Квинсленде, кокосы на Новой Каледонии и Самоа — на всех этих плантациях нужны работники, много дешевых работников.

— Дешевых? — В глазах вексиль-шкипера полыхнул знакомый самоцветный отблеск. — Насколько дешевых?

Малыш пожал плечами.

— Пол-ящика табака за голову.

— Гхм.

С весьма озадаченным видом Викки несколько раз дернул себя за бороду, затем выудил из кармана мундира потрепанный блокнот в черной кожаной обложке и огрызок карандаша.

— Началось, — брезгливо процедила Роника, пятясь к борту.

Малышу очень нравился сок кокосов — и на слабость своих пальцев он тоже пожаловаться не мог. Однако следовать примеру наемницы, проткнувшей дыру в скорлупе одним небрежным движением, он все же не решился и до содержимого кокоса добрался более привычным способом — смахнув ножом верх ореха. Прохладный, похожий на молоко сок, шипя, запенился через край.

Полторы исчерканные странички спустя Викки поднял голову и задумчиво уставился на проплывавший мимо берег.

— Послушай, Уин, — начал он. — А может, жемчуг и вправду не такое уж выгодное дело?

Понапе, Острова Сенявина, Ута Бакгхорн.

— Вы ведь бывали здесь прежде, тайса?

— Вообще-то это секретные сведения, штурман, — рассеянно отозвалась Ута, но, взглянув на состроенную юной нэко умильную физиономию, улыбнулась и сказала: — Была.

— Ох. А... неужели вы плавали с самим Каримото?

— Слишком много вопросов, юная леди, слишком и слишком поспешных, — тягуче-дребезжащим голосом, в котором без особого труда угадываюсь нотки старого тесе, произнесла капитан «Сагири» — и первая же рассмеялась. Следом заливисто хохотнула Лин Тайл, оскалился вцепившийся в руль хэйте, и даже рядовые матросы-гребцы не удержались от усмешек.

Тайса Бакгхорн прекрасно знала, что поступает неправильно. Фамильярное отношение к младше по званию офицеру и само по себе не есть хорошо с точки зрения дисциплины, а уж прямое потакание...

Знала — и тем не менее ничего не могла с собой поделать. Изящная кошечка была любимицей всей команды «Сагири», единогласно и безоговорочно выбранным талисманом корабля. Даже всекрейсерское пугало, боцман Macao, при виде Лин прерывал свои высокохудожественные тирады, мягчел лицом и неоднократно отпускал распекаемого с миром — действие, до появления хэйсосе Тайл на крейсере за старым сару никем не замеченное.

— Тогда, — уже нормальным тоном продолжила Ута, — Каримото Нитти был еще не пузатым тесе, проводящим куда больше времени на берегу, чем в море, а всего лишь тюса. Сварливостью, правда, он уже в те годы мог похвалиться избыточной, даже для его нынешнего чина.

— А вы?

— А я была всего лишь тюи. Скромный, ничем особым не примечательный артиллерийский офицер... — Краем глаза Ута заметила недоверчивую гримаску рулевого. Похоже, команда крейсера была свято уверена, что их капитан никогда не была молодой и глупой и вообще появилась на свет подобно некоей человеческой богине — из морских волн. С той лишь разницей, что наряжена была при этом не в морскую пену, а во флотский мундир — разумеется, выутюженный и без единого пятнышка. — И ужасно гордилась тем, что командую целой батареей на одном из самых сильных кораблей нашего «возрожденного» флота.

— На легендарном «Такао», — восторженно выдохнула нэко.

— Да, на легендарном для вас «Такао», — вновь улыбнулась Ута. — Старом голландском пароходе-фрегате с дюжиной таких же старых гномских пушек. Вам не смешно, хэйсосе? Будь на вашем месте кто-нибудь из наших стрелков, непременно бы засмеялся — ведь на тех дистанциях, что училась стрелять я, они сейчас с завязанными глазами выбьют девяносто из ста.