Тайна князя Галицкого - Александр Прозоров

Женя, чуть отодвинувшись, стал расталкивать вырытый песок по сторонам.

Примерно через полтора часа стараний раскоп удалось углубить на метр и расширить примерно на столько же, обнажив плетеную стенку клети. В один из моментов Женя нажал на нее слишком сильно – прутья хрустнули, а когда молодой человек отдернул руку – вся стенка упала наружу, и из-за нее тоже посыпался песок, мелкий и серый. Корней в нем уже не было, греби и греби. Несколько минут – и перед кладоискателями обнажился ржавый железный угол.

– Мама, я сейчас умру! – простонала девушка. – Ручная ковка, клепки-то, толщина почти четверть дюйма. Он даже не сгнил, его еще на тысячу лет хватит! Кажется, у меня температура. Женя, я потная-то, или меня бросило в жар?

Леонтьев молча продолжал выгребать песок, пока сундук не открылся целиком: из черных дубовых досок, неподвластных гнили, щедро окованный металлом, со врезным замком, он был около метра в длину, полметра шириной и столько же в высоту. А по весу – тянул килограммов на сто. Женя ворочал эту махину с большим трудом.

– Золото? – осипшим голосом спросила Катя.

– Да тут одного железа на два пуда, – постучал по одному из уголков Евгений. – Он даже пустой, и то неподъемный будет.

– Но ты посмотри на него. Это же сейф! В нем должно быть что-то ценное!

– Так я самое ценное сложить и попросил, – напомнил Леонтьев.

– Ну, чего ты там шаришься? Давай откроем!

– Смотрю, нет ли чего еще, – ответил из ямы молодой человек. – А открывать его не надо. Вдруг сломаем? Ему четыреста лет, может и рассыпаться. Вдруг гнилой изнутри? В чем потом его содержимое понесем? Да и замок ломать придется. Потом не закрыть… Нет, похоже, больше ничего. До стенок дотягиваюсь, пусто. Если что и имелось, сгнило в труху.

Женя стал выбираться наверх, подталкивая добычу перед собой. Девушка старательно пыхтела, всячески помогая:

– Хоть бы ручки сделали, отшельники! Неудобно.

– Могли быть плетеными и рассыпаться, – предположил Леонтьев. – Машину бы сюда подогнать… Но с такой дорогой можно вообще транспорта лишиться. Придется нести.

– А давай его футболками закроем? Чтобы никто не увидел? – забеспокоилась Катя.

– Ты себе льстишь, – рассмеялся Евгений. – Твоей футболкой если телефон накрыть, и то углы наружу торчать будут. А тут такой чемодан! Давай, подхватывай снизу. Попробуем выволочь к часовне…

На луговину кладоискатели, хоть и с трудом, свою добычу дотащили. Там Женя догадался сделать волокуши из двух молодых березок, и дело пошло веселее. Молодой человек, впрягшись, тащил палки за собой, а Катерина следила, чтобы сундук не свалился в сторону. Таким образом за час они одолели половину пути с главными преградами – бродом, колеей и канавами. Потом Леонтьев сбегал к церкви за машиной, подогнал ближе, и они перегрузили найденное сокровище в багажник.

– Ну, давай-то, не томи! – взмолилась Катерина. – Открывай!

– Не знаю, правильно ли, – пожал плечами Женя. – Все же археологическая находка, специалисты вскрывать должны.

– Да хорош выпендриваться! – зарычала в нетерпении девушка. – Ну, не мне же его расковыривать? У меня маникюр!

Насчет маникюра молодая кладоискательница спохватилась, конечно же, поздновато. Однако Женю Леонтьева и самого мучило вполне естественное любопытство – не каждый день доводится найти тайник, чуть ли не самолично зарытый во сне четыреста лет назад. Поэтому, буркнув для очистки совести еще пару слов о том, что так делать нельзя, он все-таки достал брезентовую скатку с инструментом, развернул, выбрал из комплекта разводной ключ, отвертку с прямым шлицом, втиснул жало в щель над замочной скважиной, с размаху ударил по рукояти. Древний механизм сдался от первого удара: послышался слабый хруст, и крышка резко дернулась вверх, освободившись от сломанного язычка. Евгений убрал инструмент, заглянул на обратную сторону и, как всякий нормальный человек, пшикнул через трубочку «вэ-дэшкой» на ржавые петли:

– Нужно подождать минут десять, пока гниль разъест, – кинул он флакон обратно в багажник.

– Иди ты к лешему! – не выдержала Катя и сама рывком подняла крышку.

Россыпей пиратских дублонов внутри, увы, не оказалось. Здесь лежало несколько книг, бумажные свитки, сшитые тонкими ремешками и зажатые между резными досками самодельные тетради, еще какие-то дощечки, подсвечники, бутылки, несколько фарфоровых чашек и заварной чайник.

Впрочем, Катя, похоже, считала совсем иначе. Трясущимися руками она извлекла толстенную тетрадь в деревянном переплете, осторожно коснулась ее губами:

– Господи, спасибо тебе за все! Берестяная книга! Таких во всем мире сотни полторы осталось, не более. Даже неважно-то, что в ней написано. Пусть даже цены на репу в соседнем уезде – все равно сокровище. Псалтырь шестнадцатого века! Царский печатный двор. Молитвослов. Тоже шестнадцатый. На досках, смотри, иконы. Все без рамок. Наверное, монахи дешевые списки поставили в дорогие оклады, а самые ценные образа, старые и намоленные, закопали. Это чтобы дикари, если монастырь-то захватят, приняли иконы в серебре и золоте за дорогие, а настоящее сокровище не искали. Денег-то, однако, ни монетки нет. Золото прятать не стали. Только книги, иконы и грамоты… – Девушка взяла один из свитков, осторожно развернула. – Купчая… Еще купчая… Дарственная… Понятно, монастырь оберегал права на земельные владения. А это какой-то список.

– Список? Там люди или дети числятся? Дай посмотреть!

– Да на, – пожала плечами Катя, передавая свиток, а сама снова углубилась в переборку книг. – Молитвенник, Жития… Ух ты, еще одна берестяная книга! Рукописный список молитвенника!

Евгений Леонтьев тем временем прокрутил грамоту.

Андрей и Иван Битяговские

Серафим Бирдукин-Зайцев

Бражник Дирин

Семен Засекин

Регета Жабин

Остап Кореев

Имена, имена, имена. Они ему ничего не говорили. С равным успехом это могли быть и школьники таинственного интерната, и просто должники по налогам или список умерших, положенных к поминовению.

– А подсвечники латунные, – покрутила в руках простенький трехрожковый светильник девушка. – Либо они ценны потому, что принадлежали святому, либо настоятель по неграмотности за золотые принял. Теперь уже не узнать. Теперь это просто средневековая латунь. Но в любом случае одни только книги самое меньше на сто тысяч евро потянут. Даже если бы этот сундук был набит долларами, он и то стоил бы на порядок меньше. Блин, парень… Мы богаты! Мы теперь миллионеры. Хотя бы и в рублях.

– Все это нужно отдать в музей, – твердо ответил молодой человек, сворачивая список и бросая его обратно в сундук. – Это историческая ценность, она подлежит исследованию.

– К-к… Как?.. – натурально поперхнулась словами Катерина. – М-м-музей? Ты чего, совсем свихнулся, парень? Кому оно там нужно на хрен? Кто его там будет смотреть?