Белая весна - Галина Гончарова

Валежный с интересом посмотрел на чилианцев:

– И?

– Валежный-шэн, это ваше.

Чилианцы показывали на бронеавтомобили^[8].

– М-мое?

У Валежного даже голос сел.

ЕГО?!

Это – ЕГО?! Он что – спит? Да, наверное, заснул над картой…

Ан нет. Ему вручают десять бронеавтомобилей, объясняют, что в них загружены боеприпасы – сколько поместилось, кланяются… Валежный едва сообразил поклониться в ответ в последнюю минуту. И приказал принести чего получше из трофеев, отдариться. За такое – не жалко.

Хоть и пишет Дмитрий, что все оплачено, но…

Валежный у себя позволил бы литр крови сцедить за эти автомобили. А тут вот… они взяли и просто приехали. Теперь-то он знает, что делать с Сарском! А если еще Алексеев вовремя подтянется…

Митя, друг!

Спасибо тебе!!!

Русина, в дороге

Настроение у Ильи Алексеева было… сложным.

С одной стороны – на войну!

И не надо больше сидеть в этом клятом Подольске, не надо разговаривать с людьми… война тем и хороша, что врага можно убить! Но!

Анна мертва. Вся его родня мертва.

А Маргоша…

За несколько дней путешествия дама вымотала несчастного командира так, как это всему корпусу на марше не удалось.

Она ныла, жаловалась, требовала, умоляла, даже угрожала выкидышем… так что Илья едва не рявкнул в сердцах, что это, пожалуй, лучший выход.

Вот заниматься ему нечем, только бабские капризы разбирать!

А с Маргошей еще ее мать, и брат, и дед Савва, и все смотрят так укоризненно… молчат, но смотрят! Ай, не наплевать ли!

Не наплевать, в том-то и беда. Не так Илью воспитали.

А это что?

Вестовой.

Корпус растянулся в движении на несколько километров. Собственно войско, сопровождение, обоз, артиллерия… поэтому вестовые непрерывно курсировали вдоль полка. Мало ли что…

– Тор полковник, разрешите обратиться!

– Слушаю?

– Тора в красной карете плохо себя чувствует, умоляет вас прийти…

Илья скрипнул зубами.

На марше!

Когда он занят по уши!

Вот ему только и дела есть бегать по бабскому приказу!

– Передай торе, что я поговорю с ней вечером.

И того не стоило бы делать, но…

Ровно через полчаса вестовой примчался обратно.

– Тора плохо себя чувствует, она упала в обморок и…

– Меня это не интересует, – оборвал Илья. – Благодарю за службу, больше на тору внимания не обращайте.

– Есть не обращать внимания!

Вестовой умчался, а Илья сосредоточился на своих делах. Полк на марше – это не просто так, им командовать надо. Внештатные ситуации здесь на каждом шагу возникают, вроде сломавшейся телеги, увязшей пушки, захромавшей лошади… командир хоть сам этим и не занимается, но кому приглядывать?

То-то и оно…

И тут бабские бредни?!

Да гори оно ясным гаром!

Илья и днем не пошел, и вечером не пошел… Маргошу он соизволил навестить только на следующий день. Подъехал к карете, привязал лошадь и залез внутрь.

Тесно.

Трое человек внутри, дед Савва на облучке.

– Илюша!

Маргарита просияла, повисла у него на шее. Илья волей-неволей обнял женщину.

– Как ты тут, девочка?

– Плохо… ох, плохо, Илюшенька!

– Что не так?

– Тошно мне, дурнотно… ребеночка нашего потерять боюсь!

– Творец милостив, все будет хорошо…

– И ты не приходишь, и страшно мне без тебя…

Мать Маргариты и ее младший брат старательно изображали мебель, отгородившись двумя книжками. Илья оценил и коснулся поцелуем уголка губ Маргоши.

– Все будет хорошо. А пока – прости, детка. У меня слишком много дел.

– Какой смысл быть командующим, если у тебя нет свободного времени? Доверь что-то подчиненным…

Илья качнул головой:

– Не сейчас, Маргоша. Нет, не сейчас. Поверь, все будет хорошо, но нам надо очень много сделать… надо потерпеть.

– Я потерплю. Только приходи почаще, умоляю…

Воркование, шепотки, ласковые слова…

Но почему Илья, выйдя из кареты, чувствовал себя так, словно по нему борона проехалась? Разве не должно общение с любимой доставлять радость?