Искра в бушующем море - Анна Пожарская

— Нет уж, — Авар убрал родительские лапы и поднялся на ноги. Отец и сын оказались лицом к лицу. — Я знаю, что до этого будут еще краткие периоды открытых врат, я хочу уйти как можно раньше. Помоги мне. На кратких периодах без мага не обойтись.

Эскал отступил на шаг и покачал головой.

— Ни за что! Ни одна возлюбленная не стоит того, что может случиться, если ошибиться. Мне пока твоя жизнь дорога.

— Я понял тебя, отец, — кивнул Авар. — Прошу прощения, вынужден покинуть вас. Дела…

Мужчина вышел из кабинета матери и направился к лестнице, чтобы подняться к себе, но по пути его перехватила Ирта, теперь уже бывшая невеста.

— Нам надо поговорить.

Авар закатил глаза. Чего ей еще надо? Разве ее приглашали? Вроде в письме он изложил все понятно и доходчиво. Да и не любит Ирта, так, за выгодную партию цепляется.

— Что случилось?

— Мне кажется, я беременна, — пролепетала барышня, и на ее щеках выступил легкий румянец.

Мужчина нахмурился и в сотый раз проклял дурацкий обычай проводить вместе ночь накануне официальной помолвки. Не хотелось бы, чтобы досадное недоразумение обернулось крахом всех надежд.

— Золотая чешуя! — Авар развел руками. — Ты как маленькая! Оборачиваешься в низшую ипостась и смотришь на себя в зеркало. Если полоски на шее порозовели, значит да, остались желтыми — нет. Не говори, что ты этого не знаешь.

— Да знаю я все, — отмахнулась Ирта, — просто мне страшно. Особенно после твоего письма. Боюсь, что теперь ты мне припомнишь, и что ты не первый, и что и было только один раз, — она закрыла глаза. — Авар, я не знаю, что делать.

Сын Эскала усмехнулся и взял собеседницу за руку. Ладонь ее показалась неестественно горячей. Мягко улыбнулся.

— Для начала, надо перестать себя мучить, подняться ко мне и узнать все наверняка. А потом осознать, если ты беременна от меня, то к нашей свадьбе уже даже готовиться не надо. Родители все давно устроили.

Ирта прикрыла глаза.

— Спасибо.

Авар осторожно приобнял ее за плечи и подтолкнул к лестнице.

— Пойдем, посмотрим, может, там и поводов для волнений нет, — бодро подытожил он.

Элла поужинала в одиночестве и, оставив Драку дюжину ягод клубники, поднялась к себе. Уселась за добытый договор и до темноты силилась разобраться в сути совершенной сделки. Тщетно! Бумагу составили так путано, что не помогла даже привычка к иносказательности и приблизительности книг по Искусству. Не в характере Эллы было пасовать перед трудностями, она возилась с договором, пока не заболели глаза, но потом махнула рукой, завтра будут думать над смыслом слов вдвоем с наставником. Разделась и улеглась в постель.

Сон не шел. Воспоминания гудели в голове пчелиным роем. Настойчивые, навязчивые, светлые и совершенно неуместные. Ей бы думать про витиевато изложенные пункты, про жертвы, что следует принести, дабы подать знак богам. Или, на худой конец, про Драка, про его бездонные глаза и теплые руки. Нет, Элла думала об Аваре. Отчего-то вспомнился один из последних спокойных дней, проведенных вместе.

В большом, похожем на бочку, чугунном котле они варили яблочный кнок. Дети Повелителя неба пили его постоянно, и Авар заявил, что его супруга должна готовить напиток виртуозно. Элла только ухмыльнулась, ничего сложного в приготовлении жидкости напоминающей то ли густой компот, то ли жидкий джем, она не увидела: порезать яблоки, добавить меда, залить водой, довести до кипения. Вот и вся премудрость. Но нет, все оказалось не так просто.

Котел поставили на улице, прямо в саду перед домом Эллы. Соорудили очаг. Засыпали мытые порезанные яблоки и налили воды. После началось действо достойное самого сложного колдовского зелья. В зависимости от количества пузырьков в воде, мешать варево следовало то в одну, то в другую сторону. Мед добавляли маленькими порциями, помешивая с севера на восток и непременно ненадолго оставляя в котле можжевеловую ложку, обмотанную листьями смородины. Время от времени подливали воды, удерживая ее на уровне отметки на внутренней стороне котла.

В закипевший в пятый раз кнок, следовало добавить секретный ингредиент, долить воды, довести до кипения и дать напитку настояться.

Авар не оставлял Эллу ни на мгновение. Он прижимался к ее спине и, удерживая ее ладонь в своей, направлял движения. Время от времени целовал шею возлюбленной и шептал указания.

— Медленнее, сладкая моя, медленнее, — шелестел его голос около уха, правая рука сжимала руку Эллы, а левая бесцеремонно путешествовала по ее телу. — Отлично. А теперь в другую сторону.

Возлюбленная только закрывала глаза и облизывала губы. Осень была на излете, но заморозки еще не начались. Шалун ветер норовил залезть холодной пятерней под одежду. От котла исходило нежное тепло. Вокруг пахло прелыми листьями, мокрой землей и яблоками, но Элла не замечала ничего. Она утопала в привычном аромате корицы и мечтала закинуть в кнок последний компонент и утащить Авара в спальню. "Вот паршивец, — беззлобно думала она, — знает же, что ничего так не запомню".

— Что за секретный ингредиент? — поинтересовалась чародейка, стараясь вернуться к реальности.

Авар поцеловал ее шею и, выпустив из-под присмотра ладонь с ложкой, крепко обнял обеими руками. Элла довольно улыбнулась, стало очевидно и его желание.

— Сушеная лягушачья лапка, непременно левая задняя, — прошептал он. — Я принес.

Чародейка тряхнула головой и развернулась лицом к собеседнику. Посмотрела снизу вверх.

— Я не буду это пить.

— Будешь, радость моя, — желтоглазый нежно коснулся губами ее губ. — Ничего так не восстанавливает силы измученного любовью тела, как кружка правильно приготовленного яблочного кнока.

Он выпустил Эллу из своих объятий, достал из сумки на поясе лапку и бросил ее в котел. Помешал, дождался, пока закипит, снял варево с очага. Улыбнулся.

— Теперь надо подождать. Если мы все сделали, как следует, на запах прилетят, по меньшей мере, пять жучков.

Элла подняла глаза к небу, только жуков в напитке ей не хватало! С другой стороны, откуда им взяться-то в такое время, зима на носу. Авар отвлек от размышлений, заключил в объятия и поцеловал жарко и требовательно.

Чародейка встала с постели и утерла слезы. Раскисать нельзя! Посмотрела в окно. Не видно ни моря, ни звезд, только черная пустота.

Как же хочется все забыть! Его ласки, его голос, его взгляды. Его бесстыдные руки, жадные губы и медово-солнечный вкус того кнока.

Элла потерла ладонями лицо. Внизу хлопнула дверь, вероятно, Драк вернулся домой.

В голове мелькнула шальная мысль о вместилище воспоминаний. Чародейка зажгла свечу. Изумрудная бутыль с деревянной пробкой так и стояла на тумбе рядом с кроватью. Элла взяла ее в руки и потерла холодное стекло подолом рубахи. Вот он, самый легкий путь к покою!